Амалия. Книги 1-5

 – Снаружи эту дверь при закрытом засове открыть невозможно, можете мне верить. Выводы делайте сами.

Саша досадливо прикусил губу.

– Может, еще раз осмотрим карниз? – предложил фон Борн.

Они осмотрели и подоконник, и карниз, и растущий внизу плющ. Но карниз был слишком узок, и ни один листик плюща не был помят.

– Да нет, по такому карнизу сможет пройти только кошка, но не человек, – со вздохом резюмировал фон Борн. – Нет, голубчик, даже не забивайте себе голову. Тот, кого вы ищете, пришел изнутри дома, а смог он это сделать, потому что растяпа художник забыл запереть дверь.

Сам же растяпа художник в эти мгновения был занят тем, что утешал горько рыдающую Мусю. Бедная Муся плакала так, словно у нее разрывалось сердце. Митрофанов, Амалия, Орест, Евгений и Алеша Ромашкин, примчавшийся из Паутинок, наперебой пытались успокоить ее.

– Мария Ивановна, – говорил Митрофанов, – не плачьте, я сделаю вам другой портрет!

– У-у-у! – стенала в ответ барышня Орлова, уткнувшись лицом в подушку. – Уйдите все, уйдите, оставьте меня! Видеть вас никого не хочу! У-у-у…

– Муся! – мягко сказала Амалия, дотрагиваясь до плеча подруги.

– Не трогай меня! – взвизгнула Муся, отшатываясь. – Пока тебя не было, все было хорошо! А стоило тебе появиться…

– Ну, кузина Мари, это уже некрасиво, – перебил ее Орест. Даже Алеша Ромашкин, всегда защищавший Мусю, казался смущенным.

Амалия молча встала и вышла. Орест бросился вслед за ней.

– Амалия Константиновна!

Он нагнал ее только в саду. Амалия сидела на качелях и, насупившись, смотрела в одну точку.

– Амалия, – сказал Орест, приблизившись к ней, – вам не следует уходить далеко одной.

Амалия подняла на него глаза.

– Знаю, – ответила она со вздохом. – Но сколько еще это будет продолжаться?

Орест устало пожал плечами."

"– Ну, когда-нибудь это все равно должно будет кончиться, – отозвался он и осекся, заметив подходящего к ним Полонского.

– Твоя кузина очень расстроена, – промолвил граф, обращаясь к Оресту.

– Расстроена она или нет, это не дает ей права оскорблять людей, которые… которых я уважаю, – возразил князь. – И потом, что случилось? Погиб портрет? Ну, так Павел Семенович сам сказал, что напишет еще один.

Граф поморщился.

– Странно… очень странно, – проговорил он с расстановкой.

– А жизнь вообще странная штука, – возразил Орест. Внезапно он закашлялся, и встревоженная Амалия соскользнула с качелей.

– Давайте вернемся в дом, – попросила она. – Похоже, надвигается гроза.

И впрямь – небо набухло тучами и готово было вот-вот разразиться дождем. Где-то в отдалении проурчал гром.

– Да, лучше вернуться, – сказал Евгений.

* * *Дождь лил весь день, и только к вечеру немного развиднелось.