Амалия. Книги 1-5

Сущность же этих показаний сводилась к тому, что: а) никто не видел, чтобы кто-то подбрасывал яд в бокал Митрофанова; б) никто не знает, кто бы мог это сделать; в) сам Митрофанов не имеет никаких соображений по поводу того, кто мог бы ненавидеть его до такой степени, чтобы решиться от него избавиться столь вульгарным способом, как убийство. Как ни наседали на него с двух сторон Саша и Федор Иванович, художник упрямо стоял на своем, и им пришлось в конце концов его отпустить.

– Да, это дельце будет потруднее кражи из амбара крестьянина Ильина, – со вздохом резюмировал фон Борн, щурясь сквозь папиросный дым.

– Мне кажется, Митрофанов что-то скрывает, – решительно промолвил Саша.

Фон Борн задумчиво кивнул.

– Вы тоже заметили, как у него дрожали руки? Он явно кого-то до смерти боится, но кого, не хочет говорить. Интересно почему? – Он обернулся и пристально поглядел на Сашу, который стоял у окна. – Скажите откровенно, вы связываете это убийство с теми, о которых вы мне рассказывали, и с покушениями на мадемуазель Тамарину?

– Я убежден, что связь есть, – помедлив, признался Саша, – но пока я не могу ее нащупать.

– А что вам рассказала Дельфина Ренар?

Саша спохватился и быстро пересказал, что француженка видела во время купания. Против его ожидания, фон Борн не стал его высмеивать.

– Любопытно, – заметил Федор Иванович. – Вы собираетесь побеседовать с этой дамой, с Олонецкой?

– Да, мне хотелось бы выслушать ее версию событий, – ответил Саша.

– Что ж, – вздохнул фон Борн, поднимаясь с места, – я полагаю, раз мы сделали в Ясеневе все, что могли, нам вполне простительно наведаться к соседям и навести кое-какие справки.

Однако далеко им ехать не пришлось, ибо, как только они спустились с крыльца, в аллее показался всадник на взмыленной лошади, в котором Саша не без удивления признал Никиту Карелина.

– Госпожа Олонецкая не у вас? – крикнул Никита, подъезжая.

Следователи обменялись быстрым взглядом.

– Нет. А почему она должна быть здесь? – настороженно осведомился фон Борн.

Однако Никита, похоже, даже не уловил подозрительной интонации вопроса.

– Она уехала вчера вечером кататься верхом, как обычно, и до сих пор не вернулась! Я сначала решил, что она могла заехать куда-нибудь, но все ее вещи остались в ее комнате.

– Так-так, очень любопытно, – промурлыкал фон Борн с таким видом, будто исчезновение госпожи Олонецкой доставило ему невероятное удовольствие. – Между прочим, вам известно, что в Ясеневе произошло убийство?

Никита открыл рот.

– Убийство? Как? Когда? Значит, Амалия Константиновна…

– С мадемуазель Тамариной все в порядке, – перебил его Саша. – Погиб ваш друг, Алеша Ромашкин.