Амалия. Книги 1-5

Наследница пяти миллионов чистого капитала не привыкла к такому обхождению.

Она принимала как должное, что мужчины, вне зависимости от возраста, титула и семейного положения, заискивали перед ней, искали ее благосклонности и льстили ей, льстили безбожно и беспрерывно. Ее не интересовало, был ли сей феномен связан с ней самой или с тем фактом, что она принадлежала к весьма обеспеченной семье. Эжени считала излишним вдаваться в столь утомительные подробности, тем более что она полагала себя куда более притягательной, чем все сокровища на свете."

"Рудольф заинтриговал ее тем, что не рвался угождать ее желаниям, не восхвалял ее красоту и вообще не стремился к ее обществу.

Вначале она подозревала, что это тонкий (впрочем, не такой уж тонкий, а довольно избитый) трюк с целью привлечь ее внимание. Она решила отплатить ему той же монетой и сделалась с ним учтиво-холодна. Как человек, вращающийся в свете, она в совершенстве владела всеми оттенками обращения с людьми и была уверена, что ее преувеличенная вежливость его заденет, он вынужден будет признать свое поражение. Ничуть не бывало: толстокожий немец, казалось, вполне доволен был таким положением вещей и по-прежнему не горел желанием общаться с ней. Эжени пришла к выводу, что он гораздо хитрее, чем кажется, и невольно прониклась к нему уважением.

Деламар, перекинувшись с Амалией и ее кузеном несколькими словами, отошел. Из курительной комнаты вернулся герр Кляйн и, взяв под руку свою жену, направился к выходу. Рудольф мрачно покосился на чету из Эльзаса, и Эжени была готова поклясться, что оба – и муж, и жена – поежились под его взглядом.

Впору было подумать, что они боятся его! Вот бы еще узнать, отчего? И Эжени смело ринулась в атаку.

– Здравствуйте, господин граф! Вы меня помните? – проворковала она.

Рудольф высказался в таком духе, что забыть ее он не смог бы при всем желании, и Эжени расцвела, приняв его слова за комплимент.

– Месье Деламар говорил мне, что вы очень близко к сердцу приняли смерть мамы, – продолжала она. – Вы и представить не можете, как я вам благодарна за это! – И тут же без перехода спросила: – А что вы думаете о политическом положении в Европе? Я слышала, канцлер Бисмарк…

Тут Амалия, не выдержав, исчезла.

Странное дело: она вовсе не имела никаких видов на своего неожиданного родственника, но наблюдать, как возле него кружит эта маленькая глупенькая хищница, оказалось выше ее сил. И Амалии подумалось, что всякая женщина, какой бы разумной и уравновешенной она ни была, по природе собственница. Девушка ускорила шаг и вскоре была уже возле своей каюты.

Рудольф, поняв, что кузина не вернется, тихо выругался по-немецки.