Амалия. Книги 1-5

Самый главный – кто взял мой нож для разрезания страниц? За что Леонар мстил адвокату? И, наконец, при чем тут таинственный Белоручка, вор-легенда, который увел драгоценности княгини Лопухиной и актрисы Бержерак? Впрочем, у меня впереди еще целая неделя, чтобы все выяснить».

* * *Пассажиры первого класса видели сны.

Амалии снилась Джоконда, превращающаяся в Леду, а затем в одалиску из гарема. Образ одалиски плавно перетекал в лицо с портрета Себастьяна Секунда, и оно оживало, улыбалось ей…

Миссис Рейнольдс снилось, что она умерла и на том свете рассказывает Наполеону Бонапарту и Александру Македонскому о величии королевы Виктории.

Это был чрезвычайно приятный сон, но посреди рассказа Наполеон неожиданно превратился в Кристиана Эрмелина и скрипучим голосом сказал: «Уймись, старая…» Не дослушав, миссис Рейнольдс проснулась в холодном поту.

Месье Деламару снилось, что он с головы до ног усыпан бриллиантами. Он хотел зачерпнуть горсть сокровищ, лежавших вокруг него, но неожиданно сверкающие камни превратились в человеческие глаза, и он в ужасе выронил их…

Французскому дипломату снился дом и младшая дочь Раймонда с книжкой в руках на белых качелях в саду.

Он знал, что такого не может быть, потому что два года назад она умерла от воспаления легких, но ему было невыразимо приятно видеть ее…

Миллионеру Дайкори во сне казалось, что он снова стал маленьким. Захлебываясь от счастья, он бежал по лугу, усеянному цветущими одуванчиками, и бегу его не было конца, ибо луг был необъятен. И старик улыбался и плакал во сне…

Убийце снилось, что он – самый ловкий, самый хитрый, самый расчетливый человек на свете и никому никогда не раскусить его…

Может быть, картины, столы и стулья тоже видели сны.

Может быть, они грезили о людях, которые когда-то им встречались, а прекрасная Леда с картины Леонардо, может быть, втайне грустила о каком-нибудь прекрасном юноше, изображенном на другом полотне… А столик эпохи Луи XV, разлученный с таким же стульчиком и вынужденный терпеть рядом с собой прямолинейного жесткого грубияна в стиле ампир, томился и вздыхал о первом и мечтал, чтобы второй пошел на дрова…

Внизу, в чреве корабля, в каюте третьего класса, Шон О’Рурк не спал. До самого рассвета он возносил хвалу богу.

Глава восемнадцатая,

в которой Амалия выслушивает бесполезные советыи угощает кузена креветками со спаржей"

"– Нет, вы только представьте себе! Они перевернули вверх дном весь корабль, обыскали всех и вся, истязали нас дурацкими вопросами по поводу того, кто где находился и не видел ли чего подозрительного. И что же? – Миссис Рейнольдс придвинулась к Амалии и доверительно понизила голос: – В конце концов у месье Фоссиньяка, художника, нашли пачку непристойных открыток.