Амалия. Книги 1-5

Обыкновенно, впрочем, Аделаида Станиславовна говорила по-русски (да и на любом другом языке, который она знала) без малейшего намека на иностранное происхождение.

И прежде чем Александр успел вспомнить о приличиях, пробормотать какое-нибудь совершенно ненужное извинение, заставить себя упрашивать или сделать еще какую-нибудь нелепость, вселенная уже все решила за него. А именно: она как-то очень ловко переместилась, так что Александр оказался (сам не заметив, как) в передней квартиры. Дверь, торжествующе щелкнув, захлопнулась.

– Все друзья Амалии – наши друзья, – объявила Аделаида Станиславовна.

– Право же, я не знаю, – пробормотал Александр, смутившись. – До обеда еще далеко…

– Почему же? – удивилась мать Амалии. – Самое время.

Акцент ее то пропадал, то появлялся вновь.

– У нас в Петербурге принято обедать в семь вечера, не раньше, – пояснил молодой офицер.

– Ах, это… – отмахнулась Аделаида Станиславовна. – Ну, а у нас принято обедать гораздо раньше. Впрочем, если вы настаиваете на семи, мы подождем!

Александр заверил ее, что ни на чем не настаивает и что в любом случае он счастлив познакомиться с семьей мадемуазель Тамариной, которая не далее как вчера почти что спасла ему жизнь.

Аделаида Станиславовна изумилась и потребовала объяснений, которые Александр с готовностью ей предоставил. Но тут хлопнула дверь черного хода – вернулись Даша, а за ней Яков, и хозяйка, извинившись, отлучилась, чтобы дать указания прислуге. Амалия тоже куда-то скрылась, и Александр на минуту остался в гостиной один.

Барон подошел к окну. Странное дело, он должен был смотреть на эту семью как на совершенно неправильную – поляки, значит, католики и бунтовщики, и к тому же мать не стеснялась сама открывать дверь гостям; однако она носила траур по убитому императору (в отличие от дам, которых он встретил утром у Гагариных), и манеры у нее были простые, без чванства, а обхождение самое сердечное.

Он подумал еще, что в молодости (да и теперь, если уж на то пошло) Аделаида Станиславовна была красавицей и что Амалия явно пошла в нее. Но она лучше.

Александр повернулся и увидел, что Амалия, которая успела переодеться в розовое платье с белым рисунком, стоит и смотрит на него.

На ее лице была написана смесь любопытства, лукавства и какого-то детского озорства, которая его озадачила. Молодой барон и не подозревал, что все его ощущения тоже написаны у него на лице (кроме разве что того, что он подумал об Амалии) и что девушка прочитала его мысли так же легко, как читала в открытой книге. Амалия сама отлично знала, что ее семья не такая, как у всех, но у нее не было ни малейшего желания скрывать или как-то приукрашивать данный факт.

– Надеюсь, вам понравится у нас.