Амалия. Книги 1-5

Все это возмущало его, а еще больше, казалось Александру, должно было оскорблять Амалию, которая – одна ее королевская осанка чего стоила! – не должна была иметь ничего общего с этим отвратительным местом.

Но вот скрипнула дверь, и вернулся служитель. За ним другой, молодой, служитель вез каталку, накрытую простыней в темных пятнах, похожих на кровь.

– Прошу-с, – произнес пожилой служитель и неизвестно зачем улыбнулся в усы.

Даша дрожала всем телом. Молодой служитель откинул простыню – и Александр похолодел.

На каталке лежал второй террорист с канала.

Глаза у него были открыты, вокруг рта с безвольно отвисшей нижней челюстью запеклась кровь.

– Кого ты привез, дурачина? – в раздражении, брызгая слюной, закричал человек-игла. – Я же сказал: тело с Фаянсовой!

– Виноват-с, – вроде как с неудовольствием ответил старик и опустил простыню на тело погибшего. Но глаза у него при этом как-то странно блеснули.

И Александр понял. Так вот для чего находился тут человек-игла – следить, кто именно явится опознавать труп убийцы, и, уж конечно, доложить куда следует о результатах, а может, даже и арестовать любопытных.

Наверняка приход хорошо одетой барышни со спутниками, интересующихся каким-то задушенным с окраины, возбудил подозрение, и поэтому человек-игла решил с наскоку ошеломить их, предъявив им не то тело.

– Сударыня… – пролепетала Даша, привалившись к стене, – мне… мне нехорошо.

И Амалия тотчас же метнулась к ней, и сунула ей нашатырь, и стала вполголоса успокаивать ее:

– Даша, если нам посылаются такие испытания, из них надо выходить с честью… С честью, понимаешь? А прятаться – от этого ничего хорошего не будет…"

"– Кто это был, сударыня? – дрожащим голосом промолвила горничная.

Она все еще не могла опомниться.

– Не знаю, Дашенька. – Амалия неловко погладила ее по руке.

– Я знаю, – подал голос Александр. – Нам показали второго мерзавца, из-за которого вчера все случилось и который едва не убил меня. – Произнося эти слова, барон в упор посмотрел на человека-иглу, словно на самом деле считал мерзавцем его.

У того забегали глаза, он растерялся и, пробормотав извинения, вышел. Через минуту вернулись служители с каталкой, которая на сей раз была накрыта почти чистой простыней.

Александр подошел ближе. Простыня поднялась…

Молодой человек, лет двадцати трех или около того, лицо, очевидно, в жизни было симпатичным и открытым, но теперь его черты были искажены и представляли малоприятное зрелище. «Потому что его душили», – вспомнил Александр. Но тут Даша сдавленно ахнула, пошатнулась, и он едва успел подхватить ее.

– Это ничего, это бывает, – сочувственно сказал старый служитель. – Ефим! Позови-ка доктора, тут барышне дурно.