Амалия. Книги 1-5

Амалия в отличие от многих барышень вовсе не была суеверной, и в своих мемуарах она позже напишет, что, конечно, это было обычное совпадение, которое просто в силу обстоятельств произвело на нее сильное впечатление. Поднявшись с места, девушка подошла к стене (которую ранее простукивала) и тут только обратила внимание, что мотылек летал возле очага, который она не догадалась осмотреть. Верх очага был декорирован широкой полосой фальшивого мрамора, чтобы придать ему сходство с камином, и, простукав ее, Амалия убедилась, что внутри, определенно, имеется пустота.

А через несколько минут наша сыщица уже держала в руках дневник Николая Петрова – толстую тетрадь, три четверти которой были исписаны размашистым, порой трудно читаемым почерком. Присев за стол, Амалия стала в нетерпении переворачивать страницы, выхватывая то отдельные фразы, то целые абзацы.

Но не успела дойти до конца. Краем уха она уловила в прихожей какой-то шорох и, подняв голову, встретилась взглядом с незнакомым молодым человеком, который стоял в дверях. И, хотя тот был недурен собой и к тому же улыбался самым сердечным, самым непринужденным образом, у Амалии сразу же как-то нехорошо похолодело в груди.

На то, чтобы захлопнуть тетрадь левой рукой и потянуться правой к сумке, в которой лежал револьвер, у нее ушли какие-то доли секунды, но и этих долей оказалось слишком много. Потому что второй незваный гость, подкравшийся сзади, с размаху нанес ей удар кулаком в голову. Комната заплясала вокруг девушки, внезапно превратившись в гигантского мотылька, который обхватил ее своими крыльями и понес за собой. Амалия полетела куда-то в головокружительную пустоту и немоту…"

"Глава 23

Огненный ангел

Гарь.

Жар.

Крик.

– А-а!

Крик переходит в сдавленный стон и смолкает. Запах гари становится все сильнее, и слышно, как где-то с печальным, почти хрустальным звоном разбивается стекло.

Надо открыть глаза…

Надо поднять голову…

Надо встать, но голова словно расколота на тысячу осколков. Жар уже пышет в лицо…

– Амалия! Амалия!

Зачем так кричать? А голова меж тем раскалывается уже на две тысячи осколков, потому что Амалию хватают и тащат куда-то.

– Пустите… – бормочет она. – Не смейте…

Огненным змеем взвилась полыхающая занавеска, и тут девушка почти пришла в себя.

– Амалия! Дом горит! Вы слышите меня?

Александр попытался поднять ее на руки, но она оттолкнула его.

– Дневник!

– Какой днев… – начал он в изнеможении.

– Тетрадь! Где она?

Флигель полыхал, огонь уже перекинулся на стены. Приподнявшись, Амалия увидела возле очага какую-то темную груду и, присмотревшись, поняла, что это человек в луже крови. Возле его руки лежал дневник Николая Петрова.

– Вон та тетрадь? – вырвалось у Александра.