Амалия. Книги 1-5

– Если бы я сегодня не нашел вас…

– Но вы же меня нашли, – кротко возразила девушка.

Против этого ему решительно было нечего возразить.

– Так вы не отступитесь? – спросил он, не зная, сердиться ли ему на ее упрямство или, напротив, восхищаться им.

Амалия вздохнула.

– Я не знаю, – промолвила она, затем закрыла глаза.

Александру показалось, что девушка совсем плохо себя чувствует, и он не стал мучить ее дальнейшими расспросами. На самом деле Амалия, конечно, еще не оправилась от происшедшего, но одновременно думала о тысяче вещей. О том, что осталось в обрывках дневника, которые спас для нее Александр, о том, что он очень хороший человек, хоть и выглядит порой сущим истуканом, и еще о том, как она, должно быть, сейчас ужасно выглядит – с растрепавшейся прической и в испачканном сажей платье.

К тому же у нее жутко болела голова.

Шинель соскользнула с плеча девушки, и Александр машинально поправил ее, чтобы Амалии не было холодно. Та открыла глаза и посмотрела на него. Ее лицо, длинные ресницы были так близко, что барон невольно смутился.

– У вас есть сестры? – спросила она.

Смутившись еще сильнее, офицер признался, что является единственным ребенком в семье.

– Жаль, – вздохнула Амалия. – Я бы гордилась таким братом, как вы.

Тут Александр растерялся окончательно, потому что понял: быть братом Амалии ему почему-то совсем не улыбается. Однако не успел додумать опасную мысль до конца, потому что они приехали и надо было выходить.

Мысленно барон Корф приготовился к тому, что когда Аделаида Станиславовна увидит, в каком состоянии вернулась ее дочь, то непременно упадет в обморок, а дядюшка Казимир окажется способен разве что бессмысленно суетиться, метаться и задавать глупейшие вопросы.

Но Аделаида Станиславовна, завидев дочь в чужой шинели, лишь вскинула брови и спросила:

– Леля, что такое? А где твое пальто?

– Сгорело, – честно ответила Амалия. И добавила: – Я была на пожаре.

Аделаида Станиславовна открыла рот, посмотрела на Александра и решила, видимо, приберечь свои вопросы до другого раза.

– Ах, хорошо, что это был всего лишь пожар, а не наводнение. Нет ничего хуже ледяной воды в холодный день, – сказала мать.

И сразу же кликнула Дашу, поручив дочь заботам горничной.

Амалию увели в ее комнату, а Александр, поколебавшись, все же решил рассказать Аделаиде Станиславовне, что произошло, и попросил больше никуда Амалию не отпускать.

– Боже, боже… – вздохнула Аделаида Станиславовна. – Господин барон, и как вы себе это представляете? Вы думаете, я скажу ей – не делай то-то и то-то, и она меня послушается? Моя дочь всегда все делает по-своему, всегда! А если я стану ей перечить, возненавидит меня. Такой уж у нее характер.