Амалия. Книги 1-5

Надо сказать, что в жизни мать Амалии придерживалась двух принципов. Первый заключался в том, что ее дочь – самая лучшая на свете, а второй – в том, что никто не смеет усомниться в пункте первом. И граф Строганов, с многозначительным видом роняющий легко расшифровывающиеся намеки по поводу какой-то посторонней княжны и к тому же невесты, сразу же перешел для нее в разряд врагов.

– Неужели вы не знали о ней? – довольно сухо спросил сенатор.

– О, я вовсе этого не говорить, – возразила Аделаида Станиславовна, которая как раз в это мгновение по неизвестной причине основательно подзабыла русский язык.

 – Я понятия не иметь, что она очарователен.

– Тем не менее вы должны согласиться, что все выглядит довольно странно, – после секундной паузы проговорил Андрей Петрович. – Александр слишком часто стал бывать в вашем доме. Могут пойти весьма нежелательные толки, которые губительно скажутся на репутации молодой девушки.

– Вы говорить о княжна? – с умным видом вопросила Аделаида Станиславовна. – О да! Свет безжалостен!

Граф Строганов весьма изумился тому, что его не поняли, и попытался объяснить, что имел в виду не Бетти, а Амалию.

Но, на его беду, хозяйка окончательно забыла русский и перешла на смесь польского с французским, а потом и вовсе ускользнула, оставив его терзаться сомнениями – то ли она и в самом деле непроходимо глупа, то ли имела прискорбное намерение выставить дураком его самого.

Узнав от Аделаиды Станиславовны, что за ним приехал крестный, Александр извинился, попросил передать Амалии его наилучшие пожелания, получил от Даши обратно свою шинель и вышел в переднюю. Уже по лицу графа молодой человек понял, что тот крайне недоволен, но, пока они шли по лестнице вниз, сенатор сдерживался и дал волю своему раздражению, только когда сели в карету.

– Что за глупое мальчишество! И я должен от посторонних… от бог весть кого узнавать, что ты едва не погиб, спасая какую-то барышню! Нет, ты можешь мне объяснить, что на тебя нашло?

– Если вам угодно упрекать меня за то, что я спас человеку жизнь… – начал Александр.

– Вот как? А домовладелица сообщила мне, что ты чуть ли не каждый день бываешь в этом доме! В чем дело, Александр? Ведь если Бетти узнает…

– Но ей ведь необязательно знать, – уже сердито перебил крестник.

Больше всего офицера выводило из себя то, что его заставляли оправдываться, хотя, в сущности, он не сделал ничего плохого.

– Если Бетти узнает, – упрямо гнул свое Андрей Петрович, – это может разбить ей сердце. Она станет задавать себе вопросы… разные вопросы! Нет, вот объясни мне как другу, что ты тут забыл?

Александр молчал, и сенатор перешел в атаку:

– Дядя – картежник, мать – полячка.