Амалия. Книги 1-5

Денщик и выполнил бы свое намерение, но – посмотрел в глаза господина, прочел в них смерть свою и покорился.

– Я взял… ваше благородие…

Больше он ничего не сказал, потому что Александр внезапно отпустил его. Согнувшись в три погибели, кашляя и судорожно ловя воздух ртом, Степка принялся растирать шею. И бормотал будто себе под нос:

– Я и не знал, что это дневник… там почти все не по-нашему написано… Он сказал: принеси – ну, я и принес…

– Кто «он»? – дернув щекой, спросил Александр.

– Аким, слуга Андрея Петровича…

Так, так, подумал Александр.

Занятно, однако, выходит. Слуги, значит, столковались и решили шантажировать своих господ. Интересно, а к матери тоже Аким залез? Или сам, верный, честный и преданный Степка?

– Ему слуга Льва Андреича доложил, что пропала какая-то тетрадка… мол, хозяин в нее писал, а она куда-то делась. Андрей Петрович и велел Акиму во что бы то ни стало тетрадку вернуть… А Аким вспомнил, что вы были у покойного… спросил, не могли ли вы тетрадку взять-то… Я сказал, что не могу знать, но он… – Степка умоляюще посмотрел на Александра, – к графу меня вызвал, и крестный сразу же синенькую на стол выложил.

Стало быть, за пять рублей Степка согласился забраться в стол… Очаровательно, подумал Александр. Просто очаровательно!

И все же он был рад, что дело оказалось вовсе не в шантаже. Но на всякий случай спросил:

– К моей матери тоже ты залез?

– Я? – испугался Степка. – Господь с вами, Александр Михайлович! Да я бы никогда! Только ваш крестный меня смутил… зачем, говорит, твоему барину тетрадка, которая мне принадлежит по праву… – Денщик сбивчиво выговорил еще несколько фраз и умолк.

– Дурак, – устало сказал Александр. – Ты дурак, Степка. Сказал бы мне, мол, так и так, Андрей Петрович о тетрадке беспокоится. Я бы сам ему ее отвез. – Подумал мгновение и добавил: дал бы тебе не пять рублей, а целую десятку. Теперь же, видишь, как скверно получилось. Я отныне знаю, что тебе доверять нельзя. Нехорошо ведь!"

"Услышав о десятке, Степка вытаращил глаза, стал каяться и чуть не бухнулся барину в ноги.

Он, мол, боялся побеспокоить Александра Михайловича, хотел как лучше, и вообще Аким на пару с Андреем Петровичем так его застращали, что мочи нет, последний разум потерял.

– Ладно, – проворчал Александр, – но в другой раз, если что меня касается, всегда говори мне, и внакладе не останешься. Ступай займись обедом.

Барон махнул рукой, отпуская Степку. Тот вышел, пятясь и кланяясь на каждом шагу. От усердия даже стукнулся затылком о дверь, охнул, виновато улыбнулся и исчез.