Амалия. Книги 1-5

Итак, одно таинственное происшествие разъяснилось, но это вовсе не проливало света на все остальное – на покушение на самого Александра, на исчезновение писем его матери и уж тем более – на неизвестное лицо или лиц, которые поддерживали террористов и, судя по всему, вели какую-то свою тонкую игру.

Александр спрятал коробку с парюрой, достал письма, которые получал в последние несколько лет и кои хранил все до единого, и стал разбирать их. Затем извлек большую карту Петербурга, расстелил ее на столе и принялся изучать ту часть города, которую они с Амалией собирались прочесать.

Ближе к вечеру наведался Никита Васильчиков.

– Учти, я понятия не имею, что там у тебя произошло с Сержем, – весело блестя глазами, заявил приятель. – Но Мещерский каялся так, словно совершил страшное преступление, за которое ты имеешь полное право его четвертовать. Просил передать, что очень сожалеет и что кругом виноват в том, что сегодня случилось.

– Хватит глупости болтать, – отмахнулся Александр. – За что мне его четвертовать? Было недоразумение, но теперь оно исчерпано.

– Фу, слава богу! – воскликнул Никита.

 – А то бедный Серж так переживал, что я, ей-богу, решил: дело плохо. Кстати, он звал тебя к Дюссо.

Ресторан Дюссо на углу Большой Морской и Кирпичного переулка был одним из излюбленных заведений среди гвардейских офицеров.

– По какому случаю? – буркнул Александр.

– Старик подал в отставку. Прощальный ужин или что-то вроде того.

Корф откинулся на спинку стула. Нельзя сказать, чтобы он любил командира полка – скорее уважал, но теперь ему было грустно, словно целая эпоха его жизни уходила в прошлое.

– А по какой причине? – спросил Александр.

 – Почему именно сейчас?

Никита вздохнул.

– Видишь ли, причина самая простая. Старик никогда не жаловал наследника и считал его олухом. А теперь наследник – император, ну и…

– Я приду, – просто сказал Александр.

– И правильно, – кивнул Васильчиков. – Все наши там будут.

В восьмом часу вечера Александр ехал в наемном экипаже вдоль Большой Морской по направлению к памятнику Николаю I[160]. Извозчик миновал Мариинскую площадь и остановился у ресторана Дюссо, известного всему Петербургу, объявив:

– Тридцать копеек, ваше благородие!

Александр не стал торговаться, заплатил и двинулся к ресторану.

И тут его словно кольнуло острым холодом. Не раздумывая, что бы это значило, он резко обернулся и увидел на той стороне Кирпичного переулка человека, который прятался за углом дома, подняв воротник пальто. Поняв, что его заметили, незнакомец вытащил револьвер и трижды выстрелил в Александра.

Глава 26

Поэзия и проза

– Он в тебя влюблен, – сказала Аделаида Станиславовна.

– И вовсе нет! – покраснела Амалия.