Амалия. Книги 1-5

Если бы вы вместе с Амалией и Александром вошли в квартирку Фифи и увидели бы там Казимира, а точнее – то, с каким обожанием Фифи смотрела на него, у вас могло сложиться превратное впечатление, что это именно Казимир купил Фифи обстановку, платит за квартиру, дарит драгоценности, духи, платья и выполняет каждое ее пожелание. Но, увы (или, напротив, к счастью), старый лысый банкир был далеко, в своем банке, а Казимир нежился на его софе, без зазрения совести курил его сигары и вообще пользовался всем, что банкир предназначал для себя. Не исключая, кстати, и мадемуазель Фифи, господа циники! Да-да, вот так ужасно несправедлива жизнь: что бы вы ни приберегали для себя, другой непременно наложит на это лапу[161].

Услышав, что его хотят выдернуть из уютного гнездышка, оторвать от теплого тела мадемуазель Фифи и потащить на свидание к какому-то полковнику, Казимир состроил мученическую гримасу.

– Я никуда не пойду, – капризно объявил он. – И потом, меня же обещали не трогать!

– Я поеду с вами, – вызвался Александр. – Думаю, Горохов не станет требовать от вас показаний по всей форме. Полицейские просто хотят быть уверенными, что это и есть та женщина, которую вы видели на канале.

– Молодой человек, – промямлил Казимир (разница между ними была около 10 лет), – вам легко говорить. Вы, – господин Браницкий покосился на шинель собеседника, – военный, для вас смерть – пустой звук. А я, надо вам сказать, существо штатское и совершенно мирное. Я не люблю бомб, смертоубийства и прочи… – Казимир повел рукой, в которой держал сигару, и та нарисовала в воздухе весьма хаотичное облако, очевидно, как нельзя лучше выражавшее мысль чувствительного мужчины о том, что претит его натуре.

 – И прочих треволнений, – закончил фразу дядюшка. – Если террористы узнают, что я свидетельствовал против них…

Александр и Амалия на два голоса стали уговаривать его, что террористы ни о чем не узнают, что его имя нигде не всплывет, что на суд его не вызовут и вообще, раз он человек мирный, то должен быть заинтересован в том, чтобы положить конец безобразию. Казимир ныл, дымил и тянул время. Наконец Амалии надоело, и она скороговоркой выпалила:

– Запонки! Обещаю вам новые запонки, если вы пойдете к Горохову.

Казимир учуял, что его хотят купить, и приободрился.

Однако торговаться он умел и вовсе не собирался продаваться задешево.

– Что запонки? – протянул господин Браницкий, косясь на мадемуазель Фифи, которая в то мгновение как раз кокетливо поправляла пеньюар, – ведь я же жертвую собой, в конце концов. Вот если бы часы…

– Золотые? – спросила Амалия, покоряясь судьбе.

– Вместе с запонками, – уточнил бессовестный дядюшка. – И еще трость. Не забудь, я подвергаюсь смертельной опасности!

– Все будет, – кивнула Амалия.