Амалия. Книги 1-5

Непрактичность Ромашкина раздражала людей, и хотя большинство окружающих любило Алешу, к их любви примешивалась изрядная доля пренебрежения. Предположить, что такой наивный идеалист мог подложить Амалии змею, было по меньшей мере нелепо, и девушка с легкостью отказалась от этой мысли.

Тут, однако, входная дверь широко распахнулась, и в гостиную гурьбой ввалились друзья. Гриша Гордеев был красен и то и дело поправлял воротничок, а Муся тараторила без передышки, никому не давая вставить ни слова.

– Боже мой, Амели! С тобой все в порядке? Мы так испугались! Орест как с ума сошел – он решил почему-то, что змею в рояль засунул Гриша! Нарочно! А где она? Ой, какой ужас! Это правда гадюка?

Она широко распахнула глаза и тесно прижалась к Амалии, словно от мертвой змеи до сих пор могла исходить какая-то опасность.

Зимородков поднял гадюку за хвост.

– Да, – подтвердил он, – это и впрямь гадюка. Вам очень повезло, Амалия Константиновна, что все обошлось.

Он быстрым шагом подошел к окну и вышвырнул змею в сад.

– Предлагаю выпить за избавление от смертельной опасности! – приободрившись, предложил Гриша. Он дернул шеей и поморщился.

 – Ну и рука у тебя, старина! – сказал он Оресту. – В другой раз, пожалуйста, будь поосторожнее! Сначала все выясни, а потом уж кидайся…

– Прости, Гриша, – сказал князь, улыбаясь. – Просто, когда я увидел тут мерзкую тварь, которая выписывала на полу кренделя…

– Да ладно, я все понимаю, – великодушно махнул рукой Гордеев. – Она испугалась, конечно… – И он по-приятельски подмигнул князю, который ничего не ответил."

"Стол накрыли на террасе. К обеду приехали Митя Озеров и граф Полонский. Им тоже рассказали про гадюку, и оба склонились к мысли, что змея случайно оказалась в инструменте.

После гадюки разговор переключился на более спокойные темы. Обсуждали завтрашнюю охоту, портрет Муси, даже международное положение, и как раз в разгар очередного франко-прусского кризиса на террасе появилось новое лицо.

Это была дама лет сорока пяти, изо всех сил пытавшаяся выглядеть на тридцать пять, но добившаяся лишь обратного эффекта. У нее были неправдоподобно рыжие волосы, завитые неправдоподобно крупными локонами, серые глаза в сеточке морщин и маленький остренький носик.

Наряд гостьи был под стать ей самой: полосатое, оранжевое с зеленым, платье, высокая шляпка, украшенная множеством пестрых цветов, и синий зонтик от солнца.

– Princesse Orloff! – воскликнула она, обращаясь к Амалии. – Que je suis heureuse de faire votre connaissance! Je suis Dauphine Renard, j’habite pas trés loin de vous, chez monsieur Alexis. Аh, le voilà! Bonjour, messieurs![34]

Что бы ни говорила Дельфина, улыбка не сходила с ее лица. Она явно была уверена, что здесь ей не могут не быть рады.