Амалия. Книги 1-5

Когда баронесса фон Корф и Елена Кирилловна шли к выходу с кладбища, Амалия увидела уже знакомого ей сторожа и, подозвав его, попросила присмотреть за мадемуазель Делорм.

– Я надеюсь, она не упадет в обморок и с ней ничего не случится, – сказала Амалия, – но все же, если понадобится, вызовите извозчика, и пусть ее отвезут в гостиницу «Европейская». Вот вам еще за хлопоты."

"Еще одна монета скользнула в широкую морщинистую ладонь сторожа.

– Благодарю вас, сударыня, – промолвил он, кланяясь, – а что касается мадемуазель Делорм, то не извольте тревожиться. Я прослежу, чтобы с ней ничего не случилось.

Последний раз обернувшись на фигурку в коричневом платье, которая сгорбилась на белой мраморной скамье, Амалия зашагала к выходу.

Глава 18. Женщина в сером

Елена Кирилловна Вартман занимала несколько комнат в доме Мокроусова, расположенном на Александровской улице в центре Полтавы. Вокруг дома росло множество деревьев; тут же был разбит сад, содержавшийся в образцовом порядке.

Не удержавшись, Амалия заглянула на господскую половину и обнаружила, что в отсутствие хозяина там тоже поддерживался порядок, которому можно было позавидовать. Нигде ни пылинки, ни соринки; каждая вещь на своем месте, дверные петли не скрипят, часы везде показывают точное время.

– Наверное, нелегко справляться с таким большим домом? – спросила Амалия вслух. Порядок – точнее, его отсутствие – был ее ахиллесовой пятой. Ей нравилось, когда все разложено как надо, когда все натерто до блеска и сияет чистотой, но при этом какая-то часть ее души упорно сопротивлялась попыткам упорядочить окружающий хаос, и заканчивалось всегда тем, что старые бальные книжки, веера и чулки оказывались у нее в одном ящике комода, а зеркала прислуга забывала протереть по несколько дней.

– Это лишь вопрос дисциплины, – ответила Елена Кирилловна с легкой улыбкой. – У меня только одна кухарка и садовник, и еще по дому мне помогает мой сын. Вы хотите что-нибудь, сударыня? Чаю, например?

– Если вам не трудно, – отозвалась Амалия.

Елена Кирилловна вышла, и баронесса фон Корф осталась одна. Со стен на нее смотрели фотографии в строгих рамках: мужчина и женщина лет шестидесяти, судя по всему, родители экономки, она сама, молодая и симпатичная, под руку с усатым господином средних лет, потом она же с белокурым мальчиком, щека к щеке. Последняя фотография представляла его повзрослевшим рядом с матерью: она сидела, он стоял, положив руку ей на плечо. Кроме фотографий, Амалия заметила несколько любительских картин. На одной была нарисована мельница, и гостье показалось, что это владения князя Кочубея в Диканьке; другая изображала полтавский собор.