Амалия. Книги 1-5

– Позволительно ли узнать, на чем основано ваше убеждение?"

"– Я знаю Сергея Петровича с тех пор, как мой муж поступил к нему на службу управляющим, – уже с некоторым раздражением промолвила Елена Кирилловна. – Всего получается двадцать четыре… нет, двадцать пять лет. Полагаю, за двадцать пять лет знакомства можно понять, способен человек на убийство или нет.

И хотя Амалия считала, что человеческая натура способна преподнести сюрпризы даже после столь долгого времени, она не могла отказать своей собеседнице в некоторой логике.

– А на что, по-вашему, способен Сергей Петрович? – спросила баронесса фон Корф с любопытством.

– На многое. Но ударить женщину или убить ее он не способен.

– А мне говорили, что он швырял подносы с едой на платье Луизы, если бывал недоволен.

– Я скажу вам кое-что, но попрошу не передавать это мадемуазель Делорм, – вздохнула Елена Кирилловна. – Ее мать была, к сожалению, не слишком умна и нередко раздражала Сергея Петровича. Понимаете, женщины вроде нее считают, что надо время от времени устраивать скандалы любовнику, чтобы подогреть его чувство или вытянуть из него побольше денег. Эти скандалы она обычно устраивала Сергею Петровичу дома, когда их никто не видел. При посторонних она вела себя совершенно иначе. Там мадемуазель Леман чрезвычайно ловко изображала покорную, любящую женщину. От этой двуличности Сергей Петрович терялся и порой реагировал не самым лучшим образом. Однако последнее слово всегда оставалось за Луизой, и за каждое испорченное платье она вынуждала его покупать два или три новых. Я уж не говорю обо всех украшениях, которые он передарил ей за время их совместной жизни…

– Вы хотите сказать, что Луиза Леман была бессердечной кокоткой, а Сергей Петрович, несмотря ни на что, был скорее жертвой?

Амалия была почти уверена, что экономка станет с жаром убеждать ее, что все было именно так. Однако, к ее удивлению, Елена Кирилловна покачала головой.

– К сожалению, – серьезно промолвила она, – все гораздо сложнее. Разумеется, Луиза Леман не увлеклась бы Сергеем Петровичем и не приехала бы в Россию, если бы он был нищим. Это одна сторона вопроса. Другая сторона – что она все-таки любила его и не мыслила без него своей жизни. В то же время любовь вовсе не мешала ей брать у него деньги, например. Это третья сторона. Четвертая – что, несмотря на то что она его любила, их совместную жизнь нельзя было назвать гладкой. Кто в этом больше виноват, она или он, я не знаю. Я только знаю, что, когда она погибла, он был просто раздавлен горем, и не пытайтесь меня убедить, что убийство могло быть делом его рук.

– Ну, а я знаю кое-что другое, – колюче заметила Амалия. – Что никакое горе не помешало ему бросить тело женщины, которую он любил, в овраг на чужой земле.