Антикиллер-3: Допрос с пристрастием

Все линии сходились в одну точку!

Но Клоп – старый, правильный вор… Трудно поверить, что он стукач!

Хотя менты своими хитрыми подходцами многих запутали, повязали… Говорят, даже среди «законников» есть вязаные…[41] А против правды не попрешь: то, что слил Клопу, – вылилось у ментов!

Хотя про оружие менты ничего не говорили… И обыск дома не сделали… А про телок и Батон слышал…

Доводы «за» и «против» кружились в голове, то сталкиваясь, то уравновешивая друг друга… Поэтому Черкес пребывал в оцепенении и когда ему дали подписать постановление об аресте, и когда грузили в автозак,[42] и когда высаживали в «вокзале»[43] СИЗО, и когда тщательно обыскивали, со скрипом засовывая резиновый палец в задний проход… В таком состоянии обычно находится первоход,[44] а не опытный «бродяга»[45] с большим арестантским стажем.

Но «первоход» приходит в себя через 5–7 дней, а Черкес вышел из ступора, переступив порог хаты.[46]

На расчетные двадцать мест приходилось тридцать человек. Смрад, скученность, полумрак, духота и влажность его не смутили. То было обычное и привычное для уголовника со стажем состояние тюрьмы.

По европейским меркам оно считалось пыткой, и в последние годы некоторые арестанты через Страсбургский суд высудили за такое содержание компенсацию в тридцать тысяч евро. И если бы все «сидельцы» последовали их примеру, то государственный бюджет оказался бы под угрозой. К счастью, этого не происходило.

Черкес осмотрелся. На жестких шконках сидели и лежали безучастные ко всему люди, на одной шла отчаянная карточная игра, несколько человек ютились на тощих матрацах, брошенных прямо на грязный бетонный пол. В замкнутом, бедном событиями мире тюрьмы появление нового человека вызывает повышенное внимание.

Лишенные индивидуальности светлые пятна лиц повернулись в его сторону. Кто пришел: безвредный мужик или козырный блатной? Тиран или жертва? Клоун или палач?

Не обращая ни на кого внимания, Черкес направился в глубину помещения. Он переступал через распростертые тела, отталкивал тех, кто попадался на дороге. Простые зеваки мгновенно отвернулись, ибо стало ясно, что в хату заехал крутой уголовник, и камерной шелупени пялиться на него опасно.

За длинным столом, у окна, несколько зэков пили чифир и резались в домино.

Это был стол людей.[47] Как и предполагал Черкес, их лица оказались знакомыми.

– Здорово, Волк! Здорово, Керя!

Он пожал мокрые руки двум голым по пояс, татуированным арестантам. Их белая кожа лоснилась от пота.

– Здорово, Черкес! Привет, бродяга!

– Кто здесь у вас рулит?

– А вот, Сизый…

Этого крепкого немолодого дядю Черкес тоже хорошо знал. Они поздоровались. Люди сдвинулись, посадили нового арестанта за свой стол, налили чифиру.