Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Утром выясним, куда ведет ущелье, где обрываются следы, и приедем. Да, отправьте Сиюхова, он нам больше пока не нужен...

— Слушаюсь,— подскочил Коблев.— И, пожалуйста, ночуйте у меня, товарищ старш...

— Просто — Шукаев,— перебил Жунид.— Что ж, охот­но, если мы не стесним тебя...

— Нет, что вы...

Распахнулась дверь, и в комнату буквально влетел рас­терянный и взволнованный Якуб Сиюхов.

— Я виноват!.. Но я не нарочно, начальник... честное слово!..

— Что такое?

— Я обознался... Лошадь не наша...

10. КОНЕЦ ИВАСЬЯНА

Тахтамукай — обычный районный центр со всеми особен­ностями, присущими адыгейскому большому аулу тех лет Главной его чертой, пожалуй, было самое причудливое пере­плетение старого, медленно и неохотно уходящего в прошлое, и нового, пока еще с трудом пробивающего себе дорогу.

Грязные, немощеные и кривые улочки с разномастными турлуч-ными и саманными домишками, среди которых выделялись добротные здания сельсовета, расположившегося в доме быв­шего князя, бежавшего в девятнадцатом году в Турцию, и школы — новенькой, сдоженнбй из красного кирпича год или два назад. На краю аула возвышался над приземистыми до­мишками неуклюжий минарет мечети с облупившейся шту­катуркой. Теперь тут все реже можно было увидеть моло­дежь — к потемневшим некрашеным воротам мечети в часы намаза тянулись обычно старики и калеки. Минарет казался заброшенным: балкончик полуобвалился, и муэдзин, опасаясь выходить на него, не взывал по утрам к мусульманам, не выкрикивал традиционное: «Ляииллях-иль-алла!»

Как вехи неотвратимого и победного наступления новой жизни, протянулись через весь аул электрические провода, и только в некоторых домах, стоявших на улицах, куда еще не шагнули свежетесаные столбы, люди по старинке пользо­вались керосиновой лампой или свечами.

Были в Тахтамукае изба-читальня и небольшой клуб, где по вечерам звенели песни и переборы гармоники, и район­ное отделение милиции, и хоть неказистая, но чистенькая амбулатория.

С виду жизнь в адыгейском ауле текла тихо и мирно, но впечатление это было обманчивым.

То там, то здесь в ту пору выползали иногда на свет божий живучие тени прошлого. Сгорит вдруг колхозный амбар, исчезнут деньги из обществен­ной кассы или пропадут артельные лошади.

В тридцатые годы преступление стало здесь своего рода формой борьбы замаскировавшихся врагов молодой респуб­лики против Советской власти. И борьба эта, все больше и больше теряя идейную остроту, скатывалась в грязное и гни­лое болото уголовщины.