Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

У стены — тахта, над ней — ковер, увешанный ору­жием, в углу, у небольшого окна, до половины задернутого белой занавеской,— шкаф для посуды, этажерка с книгами и журналами, над ней — круглый черный репродуктор, посреди­не комнаты — прямоугольный стол и венские стулья.

Говорили об урожае, о том, что нынче хорошо уродила кукуруза, о стаях лошадей, которых выращивает местный ко­незавод, о ценах на рынке, о пуске гидроэлектростанции в Тамбуково.

А потом последовало угощение. Да какое! Вадим Дараев еще ни разу в своей жизни столько не ел и не пил. Между прочим, он впервые попробовал гедлибже и пришел в восторг от этого «гениального», как он выразился, изобретения кабар­динской кухни.

Запомнился ему и торжественный ритуал в конце пир­шества, когда тамада (конечно, им был Халид) встал и при­нялся священнодействовать над блюдом с только что подан­ной к столу бараньей головой. По неписаным застольным законам голову следовало разделать таким образом, чтобы каждый из гостей получил свой кусок с добрым и непремен­но символическим словесным напутствием от тамады. Напут­ствие это никак невозможно было приготовить заранее или заучить на все случаи жизни.

Никогда ведь не знаешь, кто сегодня придет к тебе в гости. А то, что уместно сказать одному, совсем нелепо может прозвучать для другого. И в обязанности тамады входило умение импровизировать.

Халид ловко вынул мозг, положил его на тарелку и, раз­делив пополам, протянул Вадиму и Жуниду.

—  Вы оба,— сказал он,— наш уважаемый и дорогой рус­ский гость и мой старший сын, делаете работу трудную и очень нужную людям. И чтобы делать ее хорошо, нужно ду­мать — много думать, тогда сумеешь отличить плохих людей от хороших.

Так примите же это, будьте мудры и прозорли­вы и да сопутствует вам удача!

Потом хитро посмотрел на шофера и, отделив от головы глаза, протянул ему.

— От остроты твоего глаза зависит твое уменье водить автомобиль. Будь же всегда зорким, сынок.

— А ты, младший сын мой,— обратился старик к Аубекиру,— ты человек земли. Ты агроном и должен слышать голос земли. Он разный: летом, в жару, он сухой и звонкий, когда пашня просит влаги, весной он едва различим, когда поля ждут первой борозды.

А ты услышь его вовремя и ска­жи людям, когда нужно пахать, сеять и поить землю  Возь­ми это, сын мой! — и Халид протянул Аубекиру бараньи уши..."

"Под конец Дараев уже плохо соображал. Отказываться от чарки во время очередного тоста было нельзя, он пони­мал это, и не заметил, как его разморило. Жунид и Аубекир уложили Вадима спать.

... Перед сном Жунид побродил по дому. Все оставалось здесь по-прежнему, во всем чувствовалась хозяйственная рука матери.