Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Построен он был, пожалуй, лет сто назад, судя по раскрошившемуся кое-где кирпичу и позеленевшей черепице, но содержался в полном порядке.

Сразу за домом виднелась длинная беленая постройка из туфа с подслеповатыми арочными окошками под самой застре­хой — не то сарай, не та амбар,— а еще дальше — зеленел сад — груши, айва, урюк.

— Мир дому твоему, Омар Садык,— остановился гость у порога.

— Входи,— так же сухо, фальцетом повторил хозяин.

Большая кунацкая, куда Омар Садык проводил человека в папахе, представляла собой классический образец помеще­ний такого рода.

Вошедший осторожно переминался с ноги на ногу, не зная, как вести себя среди этой роскоши. Насто­ящий персидский шелк расшитых подушек, турецкий орнамент огромного ковра, покрывающего всю заднюю стену, увешан­ную серебряным оружием — был тут и строгий с коричне­вой рукояткой кабардинский кинжал, и кривой ятаган с уши­ренным косым клинком — страшный нож янычар, и сверка­ющая насечками nq серебру ножен настоящая кубачинская сабля. Пол устлан циновками, сбоку, у стены — инкрустиро­ванный мавританский столик, на котором стояли кальян и искусной работы бронзовый кувшин для вина с шишаком-крышкой, откидывающейся на шарнире. В углу, у окна, в огромной фарфоровой вазе, расписанной миниатюрами, изобра­жающими сцены из жизни сераля, рос куст лимона.

Омар Садык кивнул гостю на подушки, разложенные у стены, и первый показал пример — сел спиной к стене, скрес­тив по-турецки ноги.

Несколько минут старик молча смотрел на смущенного посетителя.

Жесткое волевое лицо хозяина, желтовато-пергаментного цвета с водянистыми, ио все еще пронзительными глаза­ми и ястребиным носом выражало смешанное чувство брез­гливости и презрения.

Губ почти совсем не было на этом бесстрастно-холодном лице — узкая ехидная щель. Брови, белые, как вата, изредка шевелились, как бы следуя нетороп­ливому течению его мыслей. Он снял чалму — знак палом­ничества, совершенного в Мекку — хаджа, как называли святое хождение магометане, и обнажил совершенно лысую голову, блестящую, как полированный шар, сплюснутый с двух сторон. Погладил узкую козлиную бородку, тоже белую, словно приклеенную.

— Кто позволил тебе явиться сюда, Зубер?

Зубер Нахов (это был он — блудный братец Зулеты, от­сидевший свой срок за воровство и связь с шайкой, угнав­шей когда-то карабаира) хотел было подскочить со своего места, но Омар Садык удержал его нетерпеливым движени­ем руки.

— Сиди. Не будь лицемерен. Отвечай. И без лишних слов. Зубер открыл рот и снова закрыл, словно лишился голоса.