Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Правда, то, что произошло в следующие мгновения, было настолько непредвиденным, настолько похожим на сюжетный ход авантюрного романа, что ни один из них не в состоянии был сразу выйти из шокового состояния, в которое повергло их дальнейшее поведение глухонемого и то, что потом по­следовало.

Увидев перстень, Бахор ахнула и произнесла загадочную для Вадима Акимовича фразу. Не удивился поначалу Жунид, немного знавший арабский язык.

— Катрантун таниятун! — с суеверным благоговением сказала Бахор и сложила на груди руки, как для молитвы"

"Манаф замычал, замотал головой, как бы отказываясь верить в реальность происходящего.

И, потянувшись к коро­бочке, которую протягивал ему Шукаев, тотчас же, словно обжегшись, отдернул руку...

— Ну! — теряясь в догадках, требовательно и жестко сказал Жунид, наступая на него и по-прежнему держа коробку с кольцом в вытянутой руке.— Ну!

Кроме этого невразумительного междометия он не мог сказать ничего другого, потому что не знал, чему приписать испуг, и мистический ужас, и нескрываемую алчность, однов­ременно отразившиеся на лице глухонемого.

И он был вознагражден. И за смелость, и за осторож­ность.

Манаф снова подошел, не спуская глаз с губ Жунида, будто не веря себе и ожидая подтверждения. Так ли он по­нял, что от него требуется.

Дараев тоже инстинктивно почувствовал, что необходи­мо еще одно, может быть, совсем небольшое усилие, чтобы истина, наконец, открылась перед ними. Он взвел курок и повторил шукаевское «Ну!»

Манаф трясущимися руками взял жестяную коробку, как будто это по меньшей мере была гремучая змея, и снова по­смотрел на Шукаева.

— Быстро! Ну!

Глухонемой полусогнулся в поклоне, перестав сомневать­ся.

Движения его стали точными и вкрадчивыми, теперь он словно не замечал присутствия в мастерской посторонних.

Сел на вертящийся стул, с ловкостью, которой трудно было ожидать от его толстых, как сардельки, пальцев, вынул кольцо, вставил в тисочки и выдвинул из стола ящик с ин­струментами.

Надев на голову обруч из легкого металла, оканчиваю­щийся впереди линзой, как у врача-ларинголога, повертел винт, подгоняя стекло по своим глазам, и, вооружившись длинной, похожей на зазубренную иглу пластинкой и мини­атюрными щипцами с фигурными вырезами на рабочей час­ти, принялся ворожить над кольцом.

Из тисочков торчала коронка перстня — конусообразное утолщение, оканчивающееся овалом, в который и был вправ­лен александрит. Такие массивные, скульптурно-выпуклые перстни изготавливались, как стало известно Жуниду недав­но, только дагестанскими народными умельцами.

Они оба подошли к Манафу  став у него за спиной.

Бахор тоже не выдержала и стала с другой стороны. Лицо ее взялось красными пятнами, глаза лихорадочно блес­тели.

Жунид и Вадим переглянулись.