Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Зачем ему столько? Не знаю пока. Может, обыкновенная алчность, а, может, другое...

—  Что именно?..

—  Поживем — увидим.

Дараев укоризненно покачал головой.

— Опять? Мы ведь тоже кое-что соображаем. Старикаш­ка, по-моему, вздумал бежать за кордон. Может, и Паша-Гирей торчит в Новороссийске для этой цели. Бывший кон­трабандист, связи старые, наверное, есть...

—  Ты не хуже меня все понимаешь,— ворчливо заме­тил Жунид.— Нечего тогда зря расспрашивать.

—  Удивляюсь я, как до сих пор дружу с тобой,— под­дразнил его Вадим Акимович.— С таким самодуром. Харак­терец у тебя препротивный.

—  Я знаю,— без улыбки сказал Шукаев.— А что я могу поделать?

—  Хорошо, хоть сознаешься.

—  Ладно, будет. У тебя есть еще вопросы?

Вадим хитро на него посмотрел.

—  Индульгенцию хочешь получить?

Шукаев покосился на Арсена и Абдула. Оба усиленно делали вид, что этот разговор их не касается.

— А дорого возьмешь?

— Не очень,— сказал Дараев.— Мне кажется, в общих чертах история убийства и ограбления Барсукова и Кумратова нам уже известна. Ехать еще довольно долго, спать нехочется... Давай так: я излагаю — ты вносишь поправки. Помоему, это всем будет полезно.

Шукаев вздохнул,

—  Валяй. Что с тобой поделаешь.

—  Тогда слушайте...— Вадим поерзал, устраиваясь поу­добнее на сидении.— Одноухий Тау был наводчиком. Он знал день получения дейег, знал примерно и время. Хапито после покушения на Кабдугова, которое он совершил из мести за предательство Сахата во время расследования чохракского дела, то есть тридцатого апреля утром, как раз появился в Черкесске. Может быть, и в день первомайского праздника.

— А кто был второй? На сыровара покушались двое

Дараев задумался.

—  Пока не знаю,— сказал он наконец.

—  Пожалуй. Давай дальше.

—  Рахман, Буеверов и Гумжачев — вот, собственно, убий­цы. Следил за кассиром и охранником в день получения де­нег, конечно, Бекбоев. Из банка они вышли около одиннад­цати. До поезда в Шахар — два с лишним часа. Решили перекусить в столовой, поближе к вокзалу...

—  Вообще — безобразие,— перебил Жунид.— С таки­ми деньгами в сумке поперлись обедать.

—  Да,— согласился Вадим Акимович.— Провинциа­лизм — вот что это такое. Все — по-домашнему, везде свои люди, беспечность, нарушение всяческих норм, а в резуль­тате — двух человек нет.

— На фабрике было партийное собрание. Они там все учли теперь. Машину выделили. Глупость, конечно,— на по­езде или — еще того хуже — на подводе везут вдвоем зар­плату всей фабрики за полмесяца,— вставил Арсен."

"— Гром не грянет, мужик не перекрестится,— добавил Дараев.— Ну... я продолжаю. Каким-то образом Рахману, который подсел в столовой к Барсукову и Кумратову, удалось задержать их, и они опоздали на пригородный поезд. Подво­ду, очевидно, дал им Рахман.