Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Как быть? Идти указанным курсом – при свете луны, по открытому месту, – тогда в случае обнаружения никому не уйти.

Обходить озеро – огромный крюк и прямое нарушение боевого приказа, в котором сказано: «Выйти в район узкоколейной ж. д. азимутом 135° – Энтурмино – Эймелен».

Джин вынул карту и подсчитал, что примерно в двух ходовых часах должен лежать поселок Энтурмино.

Джин оттолкнулся сразу двумя палками и пошел по просеке курсом на озеро.

Когда они начали пересекать озеро чуть левее центра, из-за леса появились три вертолета.

– Ложись! – скомандовал Джин. Эта команда была тотчас же передана по цепочке.

Десантники вдавились в снег, раскинув ноги, не освобожденные от лыж. Вскоре вертолеты оказались чуть ли не над головами.

На их фюзеляжах ясно виднелись красные звезды. «Звезды» начали кружить над ними, почему-то не стреляя.

Джин закрыл глаза. Ему вспомнилось сафари, охота на льва в саванне.

…Они охотились с вертолета. Затравленный и беспомощный лев бежал, не понимая, что за чудище гонится за ним. Он кидался из стороны в сторону, пытался путать следы, поднимал голову, закидывая львиную гриву, то рыча, то воя.

Но куда бы он ни бежал, рокочущее чудовище висело над ним. Наконец-то его выгнали на лысый пятачок. И теперь уже они были, как говорится, один на один. Джин спросил у летчика:

– Стрелять?

– Как хочешь, – буркнул Кейвин. Вот уже год он возил людей, этих зажравшихся туристов, и ему опротивели те «смельчаки», что лупят по несчастному зверю, сами находясь в полной безопасности.

– Какое же это сафари? Сафари – это когда не знаешь, кто кого убьет – ты зверя или он тебя.

Однако он ничего не сказал Джину.

– Не буду стрелять, – сказал тогда Джин.

 – Папа Хем никогда бы не выстрелил.

Из-за его спины тогда выстрелил толстый голландец. Он выстрелил почти в упор! Лев упал не на спину, как обычно, а мордой вперед, словно он не был убит, а просто пытается вдавиться в землю. Точь-в-точь как теперь он, Джин. С той только разницей, что тогда лев лежал в саванне, а он теперь лежит в снегу. Лев ничего не мог вспомнить, ни о чем не пожалеть. А может быть, и лев вспоминал что-то и жалел о чем-то?..

Он поднял голову: вертолеты уходили прочь.

Что это, разведка? Возвращение домой после боя, когда все патроны израсходованы? Или летчики ночью не увидели их? Тогда зачем же они кружили?.

.

Десантники поднялись и пошли. Уже не разговаривая ни о чем, не задавая друг другу вопросов.

Снег скрипел однообразно, назойливо, до рези в ушах. Снег отливал голубизной. Потом голубизна пропала, небо побелело, снег стал сахарным, надоедливо сахарным, до тошноты.

Сонни уже идти не мог. Его тащили по очереди. Потом он сказал:

– Дальше не могу.

У него пересохли губы, на щеках, ближе к носу, появились следы обморожения.