Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Он дышал со свистом, ноги у него стали ватными, он не мог ступить и шагу. Тогда Джин приказал сделать носилки. Пока Мэт и Тибор их мастерили, был перекур. Берди допил свой запас «джи-ай-джина» и крикнул Тибору:

– Алло, мадьяр!

– Чего тебе?

– Подойди-ка!

Берди расстегнул на морозе брюки, снял набрюшник и сказал:

– С возвратом. Это мамин сувенир. Моя мама – кассирша из «Армии спасения».

– Закусывать нужно, – огрызнулся Тибор.

– Возьми! – сказал Берди, – Это самая крепкая кожа в мире. Стяни этим ремнем носилки, Сонни тебе потом свечу поставит.

– Постучи по дереву, болтун! – Тибор рассердился, но набрюшник взял.

Впереди послышался знакомый посвист: длинный и два коротких, сквозь передние зубы.

Это вернулись из охранения Бастер с Тэксом.

– В полумиле – одноколейка. Охраны никакой, – доложил Бастер. – По дороге нас кто-то обстрелял и исчез, лесник, что ли."

"Бастер чувствовал себя, судя по всему, как дома.

– Бастер чокнулся, – сказал Джину Тэкс. – Я своими глазами видел вооруженных эскимосов. Человек шесть. Они стояли за стволами деревьев в сорока шагах. Стояли и смотрели на нас узкими глазами.

– Это ему померещилось от страха, – сказал Бастер.

…Ку-5 похожа на замазку. Из нее можно лепить лошадей и бабочек. Ее можно взять в рот и жевать, как жевательную резинку. Ее можно забросить на дно реки, она там пролежит хоть год – ей ничего не сделается.

Ку-5 – пластик с особым нравом – мрачное орудие взрыва.

Прилепи этот пластик к стальному рельсу, вставь капсюль-детонатор, пусть только он сработает – и ты увидишь, что таится в этом мирном пластике.

Все было сделано как нужно: они заминировали железнодорожное полотно, поставив вместе с Ку-5 взрыватель МЗД (мину замедленного действия).

Через час, когда они были от железной дороги на расстоянии примерно двух миль, до них донесся звук взрыва.

Потом пошел слабый снег и мороз ослабел.

На длинном конце веревки, за спиной у Бастера, болталась разлапая ель. Он шел замыкающим. Ель в такт шагам раскачивалась, заметая лыжню. Снег припорашивал следы ели. Однообразное движение – шаг за шагом, вот так и нужно идти, не спеша, враскачку.

Джину невольно вспомнились слова Лакки: «Так и будем жить, пока не убьют или не ранят, от госпиталя до госпиталя, от отпуска до отпуска, от женщины до женщины».

«Рановато, брат, ты начал себя жалеть, – с неудовольствием подумал о себе Джин. – Все только начинается… Подумаешь, холодно, Чукотка, ночь, безмолвие. А джунгли лучше?»

«Лучше… Лучше кто угодно, только бы не русские». «Это почему же?» – продолжал он внутренний диалог.

«Не знаю. Странный край, странные люди: стоят за стволами – и не стреляют».