Ария

– Я? – меня разбирал смех. – Это когда отбивалась от тебя полчаса назад?

– А вот не нужно было отбиваться, – Тор повернулся набок и уставился на меня подозрительно блестевшими глазами, – супружеский долг, он такой коварный, чем чаще исполняешь, тем лучше получается. Может, вообще сегодня не будем вставать? Скоро полдень, а там и до вечера недалеко.

Я невольно залюбовалась мужем. Не знаю, как выглядела я после ночи любви, он выглядел великолепно. Растрепанные волосы, легкая щетина на щеках, скульптурно очерченные мышцы так и манили провести по гладкой золотистой коже рукой. Почему Марта говорила, что постель – это гадко, больно и неприятно? Ничего более приятного я не испытывала в своей жизни. Или так бывает только с тем, кого любишь?

– Увы, нет, – я решительно встала, стараясь не замечать каким взглядом меня проводил Хорн, – сегодня приезжает принцесса Лея, во дворце, наверное, с ног уже сбились в поисках меня.

– Мне тоже нужно показаться в суде, – горестно скривился муж, – надеюсь, меня не уволят за прогул. А если уволят, то и пусть. Уедем из столицы, будем тихо спокойно жить в какой-нибудь деревеньке, делать глупости, вино, детей.

Он хитро подмигнул. Я фыркнула и скрылась в ванной комнате. Просто так нам никто не позволит спокойно жить в деревеньке. А так бы хотелось…

У ворот дворца мы разошлись в разные стороны, договорившись встретиться после работы. Хорн пошел в правое крыло, где располагался верховный суд, я в левое, где находился мой кабинет.

Лицо не покидала мечтательная улыбка. Казалось, она приклеилась ко мне намертво. Только вспомню вчерашние события и губы расплывались сами собой. Я замужем. За Хорном. За этим самодовольным тщеславным эгоистом, которого я презирала всей душой. И он оказался даже лучше, чем я представляла в самых тайных мечтах. Когда ночью он перехватил у меня инициативу, мне оставалось только выгибаться в его руках и кусать губы, сдерживая рвущиеся из горла стоны.

До сих пор в ушах стоит жаркий шёпот.

– Будь покорной… Пожалуйста… Я так давно этого ждал… Я сделаю все сам… Позволь мне…

И он делал. Да так, что до сих пор при одном вспоминании у меня горят щеки и тяжелеет низ живота. Пальцы и губы в таких местах, о которых я даже не догадывалась. Он словно добрался до вожделенной добычи, и теперь, заполучив ее, с жадностью набрасывался вновь и вновь, упивался, поглощая без остатка. И никак не мог остановиться.

Не все нам рассказывала герра Нарана о семейной жизни, далеко не все…

Я торопилась поскорее скрыться в кабинете, представляя, как сейчас выгляжу. В коридорах дворца на меня оборачивались, странно поглядывали, провожали ошарашенными взглядами. Тот, кто был более расторопным и прочитал утренние газеты, спешил поздравить.