Армадэль, или Проклятие имени

Странно, не правда ли, что так много зависит от решения этого бедного офицера? Я со своей стороны буду просыпаться каждое утро с одним и тем же вопросом в голове – если явится объявление майора, что назначит майор: Торп-Эмброз или Лондон?

Всегда, любезная Лидия, любящая вас Мария Ольдершо.

Глава II

Аллан-помещик

Рано утром на другой день после своего первого ночлега в Торп-Эмброзе Аллан встал и посмотрел на вид из окна спальни, чувствуя себя чужим в своем собственном доме.

Окно спальни находилось над большой парадной дверью с портиком, террасой и ступенями, а еще далее замыкали вид широкие аллеи парка.

Утренний туман застилал верхушки деревьев, а коровы мирно паслись у железной ограды, отделявшей парк от дороги перед фасадом дома.

«Все это мое! – подумал Аллан, со смутным изумлением смотря на собственные владения. – Пусть меня повесят, если я еще могу вбить это в мою голову. Все мое!»

Он оделся, вышел из комнаты и отправился по коридору, который вел к лестнице и к передней, отворяя двери, мимо которых проходил. Комнаты в этой части дома были спальные и туалетные, светлые, обширные, прекрасно меблированные и все пустые, кроме спальни, расположенной возле спальни Аллана, которая была отведена Мидуинтеру.

Тот еще спал, когда его друг заглянул к нему, видимо оттого, что просидел поздно над письмом к мистеру Броку. Аллан дошел до конца первого коридора, повернул во второй и дошел до большой лестницы.

– Здесь нет ничего романтического, – сказал он себе, смотря с обитой прекрасным ковром каменной лестницы в светлую переднюю. – В этом доме ничего не расстроит нервов Мидуинтера."

"Действительно, такого ничего не было.

Крайне поверхностная наблюдательность Аллана на этот раз не обманула его. Замок Торп-Эмброзский, выстроенный вместо срытого старого дома, стоял не более пятидесяти лет. Ничего живописного, ничего таинственного и романтического не было в нем нигде. Это был просто деревенский дом – произведение классической идеи, благоразумно обсужденной коммерческим английским умом. Если на него смотреть с наружной стороны, он походил на новейшую фабрику, старающуюся быть похожей на древний храм. С внутренней стороны это было чудо роскошного комфорта во всех частях, начиная от фундамента до крыши.

«И прекрасно! – думал Аллан, потихоньку спускаясь с широких ступеней. – Черт побери таинственность и романтизм! Пусть все будет опрятно и комфортабельно, вот что я говорю!»

Дойдя до передней, новый торп-эмброзский владелец поколебался и осмотрелся вокруг, не зная, куда повернуть. Четыре приемные комнаты в нижнем жилье отворялись в переднюю, по две с каждой стороны. Аллан наудачу попробовал войти в ближайшую дверь с правой руки и очутился в гостиной.