Армадэль, или Проклятие имени

"

"С тех пор события позволили мне разгадать это. Мои первые подозрения были пробуждены толками слуг, которые удалось мне послушать, и мнение мое подтвердилось мнением сиделки миссис Мильрой. В те немногие случаи, когда мне случалось оставаться одной с майором, сиделке также случалось иметь надобность к ее господину, и она всегда забывала прежде постучать в дверь. Теперь вы понимаете, почему миссис Мильрой послала за мной, как только я вошла в ее дом, и зачем она заставила меня ходить взад и вперед то за одной вещью, то за другой? Едва ли в моем лице и моей фигуре осталась какая-нибудь привлекательность, которую ревнивые глаза этой женщины уже не изучили.

Я теперь уже знаю, почему отец и дочь вздрогнули и переглянулись, когда я в первый раз представилась им, или почему слуги еще смотрят на меня, вытаращив глаза и с лукавым ожиданием в их взгляде, когда я звоню в колокольчик и прошу их сделать что-нибудь. Бесполезно скрывать истину, мама Ольдершо, между вами и мной. Когда я пошла наверх в комнату больной, я слепо попалась в когти ревнивой женщины. Если бы миссис Мильрой могла выгнать меня из дома, она сделала бы это. И утром, и вечером она ничего другого не делает в своей постельной тюрьме, как отыскивает способ к этому.

В этом неловком положении моему осторожному поведению удивительно помогает совершенная нечувствительность милого, старого майора. Ревность жены его такое чудовищное помешательство, какое только можно найти в доме сумасшедших. Это – порождение ее скверного характера, усиленного неизлечимой болезнью. Бедный старик не имеет другой мысли, кроме как о своих механических занятиях, и я не думаю, чтобы он знал до сих пор, хороша я собой или нет.

С этой случайностью на подмогу мне я могу не бояться проделок госпожи и незваных приходов сиделки, по крайней мере, на время. Но вы знаете, что значит ревнивая женщина, а я знаю, какова миссис Мильрой, и признаюсь, что я вздохну свободнее в тот день, когда Армадэль раскроет свои глупые губы, чтобы сделать мне предложение, и тем заставит майора послать в газеты объявление о новой гувернантке.

Имя Армадэля напоминает мне о его друге. С этой стороны мне угрожает еще большая опасность, и, что еще хуже, я не чувствую себя так хорошо вооруженной против мистера Мидуинтера, как против миссис Мильрой.

Все в этом человеке более или менее таинственно, что мне вовсе не нравится. Начать с того, каким образом случилось, что сомерсетширский пастор доверяет ему? Как много сказал ему этот пастор? Почему он был так твердо убежден, когда говорил со мной в парке, что я не та мисс Гуилт, которую ищет его друг? Я не могу придумать никакого ответа на эти три вопроса, я не могу даже узнать, кто он и каким образом он и Армадэль познакомились между собой.