Армадэль, или Проклятие имени

Услышав это, я, разумеется, проявила такую же деликатность и со своей стороны. Разузнать семейные горести бедняжки не входило в мои обязанности. Мой долг было сделать только то, что я сделала, – удостовериться, что я нанимаю способную и достойную уважения гувернантку для моей внучки».

Старательно обдумав эти строчки, миссис Мильрой при сильном желании найти эти обстоятельства подозрительными, конечно, нашла их такими. И она решилась разведать тайну семейных несчастий мисс Гуилт с надеждой найти в них что-нибудь полезное для достижения своей цели. Для этого было два способа: она могла или расспросить гувернантку, или ту женщину, которая поручилась за нее.

Зная по опыту находчивость мисс Гуилт при ответах на неприятные вопросы, которые она задала ей при первом свидании, миссис решилась на последнее.

«Я прежде расспрошу поручительницу, – подумала миссис Мильрой, – потом и эту тварь и посмотрю, совпадут ли обе истории».

Письмо было короткое. Миссис Мильрой сначала уведомляла свою корреспондентку, что состояние ее здоровья принуждало ее оставлять дочь совершенно под влиянием и присмотром гувернантки.

По этой причине она старается больше многих других матерей узнать во всех отношениях ту особу, которой она полностью поручила свою единственную дочь. По этой причине ее можно было извинить за то, что она задает поручительнице после превосходной аттестации, полученной от нее мисс Гуилт, несколько простых вопросов. После этого предисловия миссис Мильрой прямо приступала к делу и просила, чтобы ее уведомили об обстоятельствах, принудивших мисс Гуилт пойти в гувернантки.

Письмо, написанное в этих выражениях, было отдано на почту в тот же день.

Утром, когда должен быть получен ответ, ответа не поступило. Настало следующее утро – и ответа все не было. На третье утро нетерпение миссис Мильрой перешло через все границы. Она вызвала сиделку, как мы уже говорили, и приказала ей самой получить письмо в это утро. В таком положении находились теперь дела, и при таких домашних обстоятельствах произошел новый ряд событий в Торп-Эмброзе.

Миссис Мильрой только что взглянула на часы и опять протянула руку к колокольчику, когда дверь отворилась и сиделка вошла в комнату.

– Пришел почтальон? – спросила миссис Мильрой. Сиделка молча положила письмо на постель и ждала с нескрываемым любопытством, какой эффект произведет оно на госпожу.

Миссис Мильрой вскрыла конверт в ту же минуту и увидела печатную бумажку, которую она отбросила, около письма, на которое она смотрела, написанного ее собственным почерком! Она схватила печатную бумажку. Это был обычный циркуляр почтамта, уведомляющий о том, что ее письмо было отправлено по адресу и что той, к кому оно было написано, не нашли.