Армадэль, или Проклятие имени

Но не забывайте, что, пока вы будете думать, мисс Мильрой может пойти гулять в вашем парке одна, не подозревая никакой опасности, и что мисс Гуилт совершенно свободно может воспользоваться этим обстоятельством, если только это будет угодно мисс Гуилт.

– Делайте как хотите! – с огорчением воскликнул Аллан. – И, ради бога, не мучьте меня более!

Народное предубеждение к профессии юриста может опровергать благородство служителей Фемиды во многих вопросах, но эта профессия практически христианская в одном отношении по крайней мере: из всего огромного запаса умных ответов, готовых для клиентов стряпчего, ни один так скоро не слетает с губ, как «кроткий ответ, успокаивающий гнев».

Педгифт-старший в данной ситуации вскочил на ноги с проворством юноши, но распрощался с благоразумием старости.

– Очень вам благодарен, сэр, – сказал он, – за внимание, которым вы удостоили меня. Поздравляю вас с вашим решением и желаю вам доброго вечера.

На этот раз знаменательная табакерка не находилась в его руках, когда он отворил дверь, и стряпчий действительно ушел, не возвращаясь для второго постскриптума.

Голова Аллана склонилась на грудь, когда он остался один.

«Если бы поскорее кончилась эта неделя! – думал он с тоскою. – Если бы Мидуинтер вернулся!»

Когда эти слова сорвались с губ клиента, стряпчий весело садился в свою двуколку.

– Беги скорее, старуха! – закричал Педгифт-старший, дотронувшись до крупа своей быстроногой лошади кончиком бича. – Я никогда не заставлял ждать даму, а сегодня у меня есть дело до особы твоего пола.

Глава VII

Страдания мисс Гуилт

Предместье маленького городка Торп-Эмброза со стороны, ближайшей к большому дому, заслуживало славу самого красивого предместья, какое только можно найти в Норфолке.

Тут виллы построены и сады посажены в основном с хорошим вкусом: деревья и кустарники в парках в прекрасном состоянии, а вересковая степь, простирающаяся за домами, то возвышается, то понижается живописно с восхитительным разнообразием. Это предместье служит местом вечерних прогулок всех знатных и светских людей и всех красавиц города; и если приезжий поедет кататься и предоставит выбор маршрута кучеру, то тот непременно привезет туда же.

Предместье на противоположной стороне, то есть на самой дальней от большого дома, вообще (в тысячу восемьсот пятьдесят первом году) вызывало чувство сожаления у всех, кто заботился о репутации города. Тут и природа была непривлекательна, и люди жили бедные, и общественный прогресс, если судить о нем по застройке, давно остановился. По мере удаления от центра города дома становились все меньше и меньше и превращались на лишенном растительности пространстве в жалкие коттеджи.