Армадэль, или Проклятие имени

Я похожа на многих других гувернанток; я жертва печальных семейных обстоятельств. Может быть, это мне вредит, но я терпеть не могу рассказывать о них при посторонних. Мое молчание о родных и друзьях вызывает превратные толки о причинах моего зависимого положения. Вредит это мне в вашем уважении, мистер Мидуинтер?

– Сохрани боже! – с жаром возразил Мидуинтер. – Нет ни одного человека на свете, – продолжал он, – думая о своей собственной истории, который смог бы лучше понять и уважать ваше молчание, как я.

Мисс Гуилт схватила его руку.

– О! Я знала это, – сказала она, – с той самой минуты, как в первый раз увидела вас! Я знала, что вы также много страдали, что вас не обошли в жизни горести, которые сохранили в тайне! Странная, странная симпатия! – Мисс Гуилт вдруг опомнилась и задрожала.

 – О! Что я наделала? Что вы должны подумать обо мне? – воскликнула она, когда Мидуинтер, уступая гипнотическому очарованию ее прикосновения и забыв все на свете, кроме руки, лежавшей в его руке, наклонился и поцеловал ее. – Пощадите меня! – произнесла она слабым голосом, когда почувствовала горячее прикосновение его губ.  – Я так одинока, я нахожусь полностью в вашей власти!

Он отвернулся от нее и закрыл лицо руками; он дрожал, и она это видела. Она смотрела на него с большим интересом и удивлением.

«Как этот человек любит меня! – подумала она. – Я хотела бы знать, было ли время, когда я могла полюбить его?»

Молчание между тем продолжалось уже несколько минут. Он прочувствовал ее мольбу о пощаде так, как мисс Гуилт не ожидала и не надеялась, он не решался ни взглянуть на нее, ни заговорить с нею.

– Продолжать рассказывать мою историю? – спросила она.

 – Забудем и простим друг другу все, что сейчас произошло?

Снисхождение этой женщины к выражению искреннего восторга Мидуинтера было подчеркнуто очаровательной улыбкой. Она задумчиво посмотрела на свое платье и, вздохнув, стряхнула с колен несколько крошек.

– Я вам говорила, – продолжала мисс Гуилт, – о нежелании рассказывать посторонним о моей печальной семейной истории. Этим-то, как я после узнала, обязана я коварству и подозрению мисс Мильрой. К той даме, которая поручилась за меня, тайно обращались за справками обо мне по наущению мисс Мильрой, я не сомневаюсь в этом.

С сожалением должна сказать, что это еще не все. Какими-то скрытыми интригами, которые мне совершенно неизвестны, обманули простодушного Армадэля, и тайные справки у моей поручительницы в Лондоне пытались получить, мистер Мидуинтер, с помощью вашего друга.

Мидуинтер вдруг встал со стула и посмотрел на нее. Неотразимое впечатление, которое она произвела на него, как ни было сильно, перестало на время влиять теперь, когда это простое признание наконец прямо сорвалось с ее губ.