Армадэль, или Проклятие имени

Я требую, чтобы вы меня оставили через пять минут; я требую, чтобы вы никогда не подходили к тому дому, где я живу, и запрещаю вам иметь сношения каким бы то ни было образом со мною или с тем другим джентльменом, которого вы видели со мною в театре…»

«А если я не соглашусь? – перебил он. – Что вы сделаете в таком случае?»

«В таком случае, – отвечала я, – я скажу два слова по секрету богатому англичанину, и вы останетесь хористом в опере».

«Смелая вы женщина, если считаете, что я имею уже планы на англичанина и что преуспею в них. Почему вы знаете…»

«Я знаю вас, – перебила я, – и этого довольно».

Наступило обоюдное молчание. Он смотрел на меня, я смотрела на него. Мы поняли друг друга.

Он заговорил первый. Зловещая улыбка замерла на губах его, и голос звучал хрипло и тихо, почти шепотом.

«Я принимаю ваши условия, – сказал он. – Пока вы будете молчать, буду молчать и я, конечно, если только не узнаю, что вы обманули меня. В таком случае наше условие не выполняется, и вы опять увидите меня. Я завтра пойду к англичанину с необходимой аттестацией, чтобы войти к нему в доверие. Скажите мне его имя».

Я сказала.

«Дайте мне его адрес».

Я дала и повернулась, чтобы оставить его.

«Одно последнее слово, – сказал Мануэль. – На море иногда случаются несчастья. Настолько ли вы интересуетесь этим англичанином, чтобы, если с ним случится несчастье, пожелать узнать подробности происшествия?»

Я остановилась и со своей стороны стала соображать. Очевидно, я не убедила его, что не имею никаких выгод, отдавая деньги и, как вероятное последствие, жизнь Армадэля в его руки. И теперь стало совершенно ясно, что он довольно хитро старается пристроиться к достижению моей тайной цели, открыв тем самым возможность общения между нами в будущем.

Нельзя было колебаться насчет того, как отвечать ему в подобных обстоятельствах. Если «несчастье», на которое он намекал, действительно случится с Армадэлем, я не имела надобности в уведомлении Мануэля. Стоило только поискать между столбцами английских газет, и я узнаю все, с той дополнительной выгодой, что газеты напишут правду. Я церемонно поблагодарила Мануэля и отказалась от его предложения.

«Нисколько не интересуюсь этим англичанином, – сказала я.

 – Я не желаю знать, что с ним случится».

Он смотрел на меня с минуту с пристальным вниманием и с таким участием, какого он еще не показывал.

«Какую игру ни играли бы вы, – возразил он, произнося слова медленно и значительно, – я не имею претензии узнавать, но я все-таки осмелюсь предсказать: вы выиграете! Если мы встретимся когда-нибудь, вспомните, что я это сказал».

Он снял шляпу и с серьезным видом поклонился мне.

«Ступайте своей дорогой, сударыня, а мне предоставьте идти моим путем».