Бархатистые прикосновения

Она послушно надела его, горячий и тяжелый, и тотчас же словно очутилась в темно-зеленом подводном царстве.

Само по себе усаживание на широкое сиденье произвело на Карен возбуждающее действие: ее промежность как будто пронзило электрическим током, едва она стиснула сиденье бедрами и прилипла к нему ягодицами. В заднем проходе у нее подозрительно засвербило, клитор задрожал. Вожделение нарастало.

– Готова? - обернувшись, спросил человек-невидимка.

– Все О'кей! - кивнула она, крепче обнимая его и прижимаясь к его спине грудями.

Мотоцикл взревел и сорвался с места.

Подпрыгивая на выбоинах и корнях деревьев, а порой опасно скользя, стальной конь вынес наконец седоков к подножию холма и затрясся по проселку. На перекрестке двух дорог Спайк вырулил на прямую, как стрела, дорогу и прибавил газу. Ветер едва не сорвал шлем с головы Карен, норовя с корнем вырвать ей волосы. Подол юбки хлестал ей по ногам и проникал в разгоряченную промежность. Подсохшие половые губы и ягодицы отлипли от кожаного сиденья, в ноздри ударил запах дорожного покрытия и тела Спайка, намертво вцепившегося сильными руками в руль мотоцикла. Ошалевшая от скорости, страха и похоти, Карен отчаянно держалась за Спайка и терлась лобком об изгиб сиденья.

Вскоре ей стало казаться, что она вовсе не Карен, а бесстрашная амазонка, женщина-воин, валькирия, скачущая по облакам над полем брани, усыпанным трупами героев, чтобы собрать их и увезти в Вальхаллу. А Спайк превратился в Зигфрида, намеренного жениться на ней. В голове ее зазвучала величественная музыка Рихарда Вагнера из ""Кольца нибелунга"", и Карен громко запела.

Спайк мастерски управлял своим норовистым стальным конем и гнал его со скоростью свыше восьмидесяти миль в час. Наконец ""мустанг"" замедлил бег, свернул в лесок и, фыркнув, замер. Спайк продолжал сидеть молча, переводя дух. Уткнувшись лицом в его спину, Карен едва дышала. Спайк слез с мотоцикла, поставил его на подпорки и помог слезть Карен. Ноги у нее стали ватными, а между ног пылал пожар. Спайк снял шлем, встряхнул взмокшими волосами и закурил. Карен дрожащими пальцами стала расстегивать ремешок своего шлема. Наконец она стянула ею и упала в объятия Спайка.

Они не промолвили ни слова. Он молча повалил, ее на мотоцикл и стал жадно целовать, рыча, словно зверь, что ей, собственно говоря, и было нужно. Карен не хотелось долгих прелюдий, она жаждала острых ощущений. Язык Спайка проник в ее рот, и она почувствовала вкус табака. Распахнув на нем жилетку, она стала щупать его волосатую грудь. Оказалось, что в его соски продеты колечки. Это открытие бросило Карен в дрожь: а где еще у него продето кольцо?"

"Спайк бесцеремонно тискал ее груди. Карен стонала. Соски ее встали торчком.