Бастард Винтерфеллский

Упадет кто – костей потом не соберем.

Джори наполовину залез в него, осматриваясь.

– Здесь самое место для карликов и детей.

– Именно. А как ты думал, где пташки Вариса гнездятся?

– Пташки?

– Ох. Забудь.

– Как скажешь, – проговорил капитан и распрямился. – Ладно, не будем терять времени. Вытащи нашего лорда, а я позабочусь о других, – он протянул мне руку.

– Удачи тебе в грядущей битве, – я ответил тем же.

Джори кивнул и вышел из комнаты. Я зажег заранее припасенный стеклянный фонарь в железной оправе. Оказавшись в проходе, я полез на четвереньках, то и дело кашляя от пыли, продвигая сумку и арбалет вперед. Когда я дополз до шахты, то привязал арбалет и фонарь к сумке и перелез на лестницу.

Долгий спуск оканчивался в круглом помещении с шестью выходами. Пять из них были простыми дверьми на железных засовах, а шестой – арка, забранная толстой решеткой. На полу просматривался трехглавый дракон, выложенный черной и красной плиткой. У стены в небольшой нише стояла жаровня, исполненная в виде того же дракона.

Арка вела на четвертый ярус темниц под Твердыней Мейгора. Решетка была закрыта на замок, но у меня на все управа найдется. Помимо ключа к покоям десницы, у кузнеца я заказал вороток и пяток свертышей. Подобрав нужный, я вставил его в замок и с силой провернул. Механизм жалобно хрустнул. Несколько пинков – и ржавая решетка, надсадно скрипнув давно немазаными петлями, отворилась.

Повсюду сновали большие мокрые крысы, подслеповато щурящиеся в свете фонаря. На одну из них я даже умудрился наступить ненароком. Серая тварь, возмущенно пискнув, убежала в трещину в стене.

Несколько минут я шел, пока не уперся в окованную дверь. Металл пошел ржавчиной. Я приложился ухом к холодному сырому дереву и внимательно прислушался. Вроде бы никого…

За ней должны были начинаться темницы. Дернул за кольцо – закрыта. И замочек нехилый такой. Но свертыши справились и с ним.

Вот он, четвертый ярус. Место, откуда не выходят. Святая святых Илина Пейна. Главное, чтобы его здесь не было…

Все реакции обострились до предела. Выставив арбалет, готовый выстрелить в любую секунду, я сделал несколько неуверенных шагов. В свет фонаря то и дело попадали бурые пятна давно засохшей крови – на полу, на стенах, а иногда и на потолке. Я проходил мимо комнат, в которых расположились жутковатые механизмы, на которые и смотреть-то было страшно… Не то, что оказаться в их объятьях. Здесь воняло смертью.

Через каждые несколько шагов я замирал и прислушивался. В конце концов, я наткнулся на винтовую лестницу, ведущую наверх. Было тихо, как в могиле. Даже крысы не пищали. Держа на прицеле проход, я выбрался на третий ярус, в длинный коридор, разветвляющийся через несколько десятков метров. Освещением пленников здесь не баловали.