Беркут (Щегол-3)

Потом краем глаза заметил «странное» движение головы, не сразу, но допер, что девчонка неосознанно потянулась ко мне, сообразил, что она балансирует на грани нервного срыва, и запустил пальцы в волосы на ее затылке. Мелкая качнулась навстречу, видимо, безмолвно благодаря, и плавно съехала на чуть менее болезненную тему:

— И теперь я начала смотреть на все и вся через новую призму. Заметила в некоторых поступках братьев малодушие и страшно разочаровалась. Еще раз проанализировала поведение одногруппников с ухажерами и убедилась в том, что мое решение разорвать с ними отношения было верным.

И поняла, почему полюбила вашу семью. Кстати, о любви: позавчера днем нашла возможность посидеть с Пашей в «Приюте усталого гурмана». В общем и целом, парень мне понравился — он цельный, спокойный, по моим ощущениям, надежный и ценит людей не за родовитость, влиятельность и богатство, а за поступки. Но любая попытка представить себя с ним упирается в одно и то же препятствие: он — городской. А значит, не захочет вкладываться в развитие Дара так уперто, как это делаем мы, не станет мотаться с нами в Пятно и, как мне кажется, не сможет гореть каким-нибудь нашим увлечением. И это, вне всякого сомнения, быстро убьет наши отношения. Ведь мы будем стремиться к разным целям, а это будет расширять любые, даже самые мелкие трещинки в монолите нашего начального взаимного интереса. А без этих самых трещинок не обойдется — как только Паша решит, что я — его девушка, попробует запретить мне походы в Пятно. Чтобы я там ненароком не погибла или не отдалась тебе, Игнат. Потом постарается оторвать меня от всей вашей семьи, дабы уменьшить количество соблазнов. А когда я откажусь, наверняка повысит голос. И, превратив себя в идейного последователя твари, гнобившей меня с раннего детства, уничтожит все теплые чувства. В общем, из кафешки я ушла в расстроенных чувствах и до сегодняшнего утра рвала себе душу. А тут, у вас, мне полегчало…

— Это ведь не все, верно? — внезапно спросила Иришка, анализировавшая все, что можно и нельзя.

— Не все… — покладисто согласилась мелкая.

— Я смотрела через новую призму и на вас. Но вы не меняетесь, а в вашем отношении ко мне и друг другу нет ничего неприятного. Поэтому-то я, вывернув душу наизнанку, и чувствую не обычную подавленность, а облегчение.

После этих слов Уфимская предложила сбегать и окунуться в Большую Купель. Мы, конечно же, согласились. И уже через минуту влетели в ночное море. Пока остывали, Света немного пострадала из-за того, что до сих пор не испытала наши подарки.