Беркут (Щегол-3)

Ну, и почему бы нам не поделиться с ней теплом душ?

— Ты права… — так же тихо выдохнул я, закончил раздеваться, прошел в комнату и присел рядом со Светой:

— Так, солнце, этим делом сподручнее заняться мне. А вы с Олей отправляйтесь принимать душ. Ибо наверняка пропотели насквозь.

Мелкая оставила в покое практически перерезанную ножку, заметила свои трясущиеся пальцы, убрала руки за спину, привалилась к стене и благодарно кивнула.

Молча, так как, по моим ощущениям, то ли не смогла разжать зубы, то ли боялась не удержать нервную дрожь. Потом встала. С моей помощью.

И ушла в душевую.

Следующие минут двадцать я претворял ее идею в жизнь и параллельно заново переживал схватку со зверем второго ранга. Да-да, не анализировал, а именно переживал — вспоминал, с какой самоотверженной безрассудностью девчата перетягивали на себя внимание столь высокорангового зверя, с какой самоотдачей вкладывались в каждый отдельно взятый навык в самые сложные моменты боя, и как тяжело от него отходили. А еще мысленно повторял слова жены «Она продолжает делать для нас все, что может…», все лучше и лучше понимал, что Оля права, и… невольно сравнивал этих девушек со знакомыми из прошлой жизни.

В итоге проникся по полной программе, поэтому, закончив возню с большим ложем и дождавшись появления дам, сгреб их в объятия и попробовал выплеснуть наружу свои ощущения:

— Сцепись я с этим медведем в одиночку, сдох бы, как миленький. Не завалил бы и на пару с тобой, Оля. Зато пока еще не очень сыгранная, но по-настоящему единая команда оказалась этой «двоечке» не по зубам. В общем, я вами страшно горжусь и готов носить на руках!

— Ловим на слове! — весело хохотнула моя благоверная, а Светлана слабо улыбнулась, почувствовала, что я напрягся, и виновато вздохнула: — Прости: я слишком сильно перенервничала, и меня вот-вот начнет колотить… намного сильнее, чем колотит сейчас.

Поэтому я не в состоянии оценить всю прелесть озвученного обещания, но обязательно вспомню твои слова завтра…

…Я тоже основательно пропотел, но просить о помощи супругу не стал, так как понимал, что Уфимцева действительно на грани. Помылся, вроде бы, достаточно быстро,"

"но, вернувшись в большую комнату, обнаружил, что у Светы уже начался отходняк.

Мысленно вздохнув, задул пламя в керосиновой лампе, забрался под общее одеяло из раскрытого спальника, вплотную пододвинулся к Оле, лежавшей на левом боку и поглаживавшей мелкой спину, и добавил к объятиям жены свои. Само собой, насколько хватило длины правой руки.

Почувствовав мое прикосновение, Света в мгновение ока перевернулась на другой бок, вжалась спиной в грудь и живот моей благоверной, нащупала мое запястье, сомкнула на нем пальцы и превратилась в слух. К сожалению, отключилась далеко не сразу.