Без любви не считается

– Вы же там не вдвоем жили.

– Я был самым красивым, – самодовольно отвечает он.

– Рождественский… – толкаю его локтем, – историю рассказывай, а не себя хвали.

– Ладно-ладно. Я пытаюсь.

– Пытайся лучше.

Марк морщит лоб, и я понимаю, как непросто ему это дается. И не потому что эти воспоминания болезненны, а просто потому что он намеренно вычеркнул их как что-то ненужное. Хотел забыть и, возможно, даже забыл, только вот… они сами его нашли и живут теперь в этом доме.

– Марк…

– Не надо строить такие жалостливые глазки. Я в порядке.

– Раз в порядке, тогда…

– Тогда слушай и не перебивай!

Провожу пальцами по губам, будто застегиваю молнию.

– Я повесил бы амбарный замок. Чтобы уж наверняка.

Снова толкаю его локтем, и он смеется, легонько ударяя меня лбом по макушке.

– Сиди спокойно, – хрипло произносит он, и я замираю. – Кивни, если поняла.

Поднимаю взгляд, гневно выдыхая через нос. Поиграть со мной вздумал? Бычьи яйца могут скоро нам пригодиться. Здорово, что я знаю, где купить их с хорошей скидкой. Марк довольно улыбается, а я качаю головой, намекая, что он перегибает.

– Прелесть какая, – говорит он, игриво дернув бровями.

Еще раз шумно вздыхаю, показывая, что мое терпение уже на исходе.

– Ладно, Ди, идем дальше. Не пыхти. Чем старше я становился, тем меньше мне нравилось то, где я нахожусь. Психушка, так я видел детдом, – кисло усмехается Марк. – Куча народу, все со своими тараканами, за которыми никто особо не следит. Мой характер тоже ломался, вечный шум и навязанное опекунство раздражало, а ребята, которые вроде как должны быть близкими, бесили. Они все чаще ныли, завидовали «нормальным» детям. Меня достали конфликты, дележка и нравоучения о том, какими дружными мы должны быть, ведь это единственная семья, которая у нас есть.

Да хрен там! Я хотел быть один. Хотел быть свободным, поэтому, как только исполнилось восемнадцать, поступил в универ, съехал в общагу, а потом в свою квартиру. Спасибо государству. С Соней мы почти не общались. Она иногда писала мне, но я не всегда отвечал.

– То есть… тогда ты и бросил ее.

– Бросил? Ничего такого не было. Когда я выпускался, ей было… четырнадцать.

– Отличный возраст для романтических страданий.

– Ты издеваешься?! Думаешь, я мог бы запасть на ребенка?!

– Я вообще-то младше Сони.

– Сейчас мы уже взрослые!"

"– Тихо, Марк… у нас вечер без осуждений, я просто размышляю.

– А по-моему, ты решила устроить себе десерт из моих мозгов.

Склоняю голову, упираясь виском в напряженное плечо. Думаю, не лучшее время шутить о наличии и размере мозгов у Марка, поэтому посмеюсь про себя. Да и странная шутка вышла бы, учитывая, как красиво он меня переиграл уже несколько раз.

– Марк, твои руки между моих ног, не отлынивай и рассказывай.