Боец. Лихие 90-е

Что же касается Рябого и Мухи, то у них вариантов не особо много — отказаться от моих непосредственных распоряжений — значит воспротивиться приказу Заура. Наверняка эта парочка в курсах, что с ними может случиться, узнай Заур, что ребятки пошли в отказ. Ну а я не буду с ними сюсюкаться и делать скидку на предысторию, вот так противный я фрукт. У меня своя цель — с помощью этих двух товарищей я должен убедить Заура в собственной профпригодности. Поэтому первое, что я сделал — это вытащил сигарету из зубов Мухи и, бросив ее на землю, растоптал окурок. Тот уставился на меня округлившимися, словно блюдца из чайного сервиза, глазами.

— Ты охренел?!

— А у нас не курят, Муха, — я пожал плечами и одарил его обезоруживающей улыбкой. — Сечешь?"

"Судя по перекошенной роже пехотинца, он был в шаге от того, чтобы продолжить наш незакрытый гештальт прямо здесь. Кулаки сжал, что костяшки побелели, насупился и вперед качнулся. Я не стал давать Мухе возможности покипишевать, добродушно хлопнул его по плечу, обошел и открыл дверцу девятки. Кивком показал, чтобы Муха прыгал на водительское сиденье.

— Нам пора, пацаны, время поджимает.

Было заметно, что Мухе стоило немалых усилий сдержаться. Я слышал, как скрипнула эмаль на зубах — бандит челюсти стиснул, а потом раздалось протяжное «пуф-ф-ф». Это Муха пар спустил через ноздри, как через клапан скороварки, пытаясь напряжение с себя снять. Потом он всё же на переднее сиденье плюхнулся, водительское. Я кивнул второму — падай, мол, на пассажирское. Сам сел сзади, как истинный «шеф», ноги расставил, а руки на спинке раскинул.

Муха и Рябой ерзали спереди, всем своим поведением напоминая два оголенных высоковольтных провода. Парни сопели носом, сжимали кулаки и стискивали зубы. А Муха впился в баранку с такой силой, что казалось вот-вот вырвет руль. Будь их воля, и ехать мне в багажнике в какую-нибудь лесополосу, для разговора по душам к свежевырытой собственными же руками могиле. Но нельзя… Заур распорядился, приходится сдерживаться. Ничего, привыкнут и товарищи бандиты. Я, конечно, засранец еще тот, заковыристый, но не такой плохой, как может показаться — так что сработаемся. Ходу у них с подводной лодки нет.

— Пацаны, чего расселись и расслабились? — я подмигнул Мухе через зеркало заднего обзора, поймав его взгляд. — Тачку заводим, музычку включаем фоном — и двигаемся.

Муха крутанул ключ в замке зажигания, и мотор «девятки» затарахтел, задергался, будто машина возмущена моим появлением.

— Талькова будем слушать, — буркнул Рябой, пошурудив в магнитоле и скормив ей красную кассету «TDK».

В салоне заиграл «Спасательный круг». Мне Тальков всегда нравился, я даже велел погромче сделать.