Боги среди нас

— Что б тебя… — пробормотала она охранное заклятье.

Заботиться обо мне. Все же приятно.

— Нужно ехать, — напомнил я, когда стоявшие на столе коробки опустели.

— Куда?

— Как куда? — удивился я ее девичьей памяти. — В мастерскую. Я же показывал тебе карточку, которую дала мне Ольга.

При упоминании этого имени Катя недовольно поморщилась:

— Видар. Мастерская далеко. И ехать туда сейчас…

— За сутки, которые я провел в вашем городе, пришлось прикончить восемь человек, — перебил ее я. — Здесь небезопасно. Уж не знаю, как я перешел дорогу парнями из «Зиона»…"

"— Серьезно? Ты сорвал им операцию. За минуту убил четверых бойцов. И спрашиваешь, как ты умудрился им насолить?

— Если я смог разобраться с ними так быстро — значит, они были плохими бойцами, — равнодушно пожал плечами я. — Выживает сильнейший, такие сейчас времена. Хотя, если в «Зионе» осталось побратимы убитых — они могут попробовать взыскать с меня цену крови. И это возвращает нас к предыдущей теме: мне нужно оружие.

Неожиданно комната поплыла перед глазами, очертания предметов завертелись, растворяясь в быстром танце. Пространство начал заполнять густой, белый как молоко туман. Я попытался было встать, но пол опасно закачался под ногами, будто палуба драккара. Я не мог удержать равновесие и упал в бездонную пропасть.

— Видар, что с тобой?

Обеспокоенный голос Кати звучал приглушённо, будто бы издалека. Я попытался ответить, но губы не слушались. Словно один из братьев Ивальди сшил мне их. Как тогда, когда Ивальди зашил рот Локи. Бог хитрости в тот раз проиграл спор и должен был лишиться головы, но умело выкрутился. И смог отделаться только зашитым ртом.

Я не видел собственных рук перед собой и с трудом вздохнул ими.

Белый туман начал рассеиваться. Но комната, в которой я оказался, была другой. Я никогда не жаловался на память, и беглого взгляда мне хватило, чтобы вспомнить это помещение. Салон Ираиды Велесовны. Только теперь в квартире гадалки кто-то устроил погром. Будто на жилище совершила набег разбойничья дружина. Сама лжевещунья бледная как полотно, сидела в центре комнаты на единственном уцелевшем табурете. Она смотрела на меня огромными глазами, полными священного ужаса и мольбы. А за ее спиной стоял светловолосый парень, руки которого от запястий до локтей, были обмотаны обрывками цепей. И рядами татуировки. Вязью рун, сплетающихся в хитрые заклинания. На груди у парня красовался рисунок Ермундгарда. Мирового Змея, который прячется в океане. Если пророчество не врет, когда наступит Рагнарёк, сын Локи всплывёт на поверхность и устроит в Мидгарде наводнение. А затем тварь вернётся в Асгард, чтобы принять участие в последней битве. Его противником будет мой братец Тор. И он бьёт его, но и сами умрет от яда.