Большие Песцовые радости

Глава 3

После ухода Зимина мы сразу пошли к Шелагину-старшему. Он из гостиной не ушел, хотя визитеры у него не закончились, но уже перенеслись на завтра. Причем у будущего императора внезапно образовался секретарь, подсунутый министерством внутренних дел, и старательно фиксировал все встречи, бывшие и будущие, и наверняка так же старательно сообщал о них своему начальнику, которым явно считал не Шелагина. Но если мой дед согласился держать его при себе, значит, так нужно.

— Нужен нормальный кабинет с приемной, — пожаловался нам Шелагин-старший. — Это весьма посредственная замена.

Мне сегодня несколько человек говорили, что я должен потребовать себе дворец.

— Именно так, Павел Тимофеевич, — вставил секретарь. — Дворец — собственность не семьи, а государства. Стаминские уведомлены, что в течение недели должны полностью освободить от себя и своих людей дворцовый комплекс. Павел Васильевич резко против, но его предупредили, что в противном случае его дочь и внук будут выдворены силой и со скандалом.

— Вряд ли он сдастся, — скептически сказал Шелагин. — Этот ушлый тип и скандал обратит на свою пользу.

Мол, лишаем ребенка последней собственности предков.

— Дворец был построен не на личные средства, а на государственные.

Честно говоря, мне было это странно слышать, потому что до сего часа я был уверен, что все государственные деньги одновременно являются и личными деньгами императорской семьи."

"— А то обычные люди понимают разницу…

— Обычные люди настроены против Стаминских. Считают, что они пытались обмануть императорскую семью. И отравили цесаревича тоже они, пытаясь скрыть все следы. А потом обвинили Живетьевых.

Выдавал все это новый шелагинский секретарь с совершенно невозмутимой мордой.

— Нашли невинную жертву.

— Жертву не жертву, но о том, что Стаминские использовали Живетьевых, слухи ходят.

— Так-то, может, и прокатит, — признал Греков. — Потому что со стороны целительский род выглядит привлекательней княжеского. Хотя что те, что эти — то еще дерьмецо, пусть и разных сортов.

— Именно, — лучезарно улыбнулся секретарь. — Павел Тимофеевич, так я пойду? Утром буду вовремя, как мы и договаривались.

— Теоретически вас можно разместить в этом здании, Игнат Трофимович…

— Благодарю за предложение, но я привык спать в собственной постели.

И докладывать начальству лично. Военная выправка из него так и сквозила.

Попрощался он вежливо и сразу со всеми, а как только ушел, Шелагин-старший сразу сбросил с себя маску доброго уставшего князя (почти императора), поставил защиту от прослушки и спросил:

— Что случилось?

— Похоже, что Евгения Павловна приберегла для собственных нужд часть Живетьевой, — ответил Шелагин-младший.