Большие Песцовые радости

"Большие Песцовые радости

Глава 1

Совет закончился очень быстро, однако загруженность Шелагина только возросла, потому что напрямую при свидетелях к нему никто не обращался, а вот после заседания то один князь, то другой звонили и договаривались о встрече. Причем не всегда это был кто-то из тех, кого лишили реликвии, были и те, кто был пока при княжеских регалиях, но опасался их лишиться. Шелагин им казался страшнее покойного императора: тот мог всего лишь убить, но не оставить без реликвии любого князя или даже поменять князя на княжестве.

На обратном пути на нас даже никто не рискнул напасть — видео с шелагинской машиной и неторопливой прогулкой самого Шелагина под вражескими обстрелами широко разошлись по сети. Причем в комментариях превалировали утверждения, что именно императорская реликвия защищает князя, значит, он настоящий император, а прошлые были всего лишь жалкими подделками. Или всего лишь исполняющими обязанности в отсутствии того, кому должны были передать свое место. Встречались отдельные возмущения узурпацией власти, но они очень быстро заваливались возражениями, что реликвия абы кому подчиняться не станет.

Сторонники Стаминских пытались даже продвигать идеи о подмене реликвии, но увы, они разбивались об один-единственный аргумент: никакой фальшивой реликвии не под силу влезть в сеть и устроить там переворот с реликвиями князей.

В одном можно было быть уверенным: никто не пойдет на улицы с требованием вернуть реликвию императорской семье, потому что последняя выглядела, откровенно говоря, бледновато. Вовсю курсировали слухи о том, что в смерти императора и цесаревича виноваты Стаминские, желавшие править самолично.

Информационная война как она есть. И мы в ней выигрывали.

Спохватились и остальные министры — рванули в нашу резиденцию в надежде получить аудиенцию, произвести хорошее впечатление на Шелагина-старшего и остаться при портфеле.

Единственный ход, который смогла сделать Евгения Павловна, — потребовать, чтобы императорский дворец перестал использоваться для подрыва власти, и запретила проводить в нем Советы. Но этим было уже ничего не изменить, даже дворцовая стража начинала задумываться, по праву ли находится там великая княгиня и ее сын.

Приказы пока исполняла, но уже неохотно.

Павел Тимофеевич едва успел пообедать, после чего занял малую гостиную в качестве кабинета, и к нему потянулся неиссякаемый ручеек посетителей. Моего присутствия там не требовалось, хотя связь мы оставили на случай, если потребуется срочное вмешательство. Но пока от Шелагина тянуло лишь удовлетворением, ни капли обеспокоенности к ней не примешивалось.