Большие Песцовые радости

Да и откуда ей было взяться? Пропускали в поместье по одному человеку, для чего мне пришлось дать возможность проводить посетителей на защищенную территорию самому ответственному подручному Грекова, потому что ни мне, ни Шелагину-младшему этим было заниматься не по статусу. И проверяли входящих так, что пронести у них с собой что-то опасное получилось бы только в пространственном кармане. Последнее проверить никак бы не вышло, но, насколько я понимал, владеющими такими возможностями были единицы. И из этих единиц никто не стал бы взрывать себя вместе с жертвой. А то, что мы взорвать себя не позволим, доказывало видео с Живетьевой, когда она вместо того, чтобы уничтожить нас, снесла собственный питомник под ноль.

И остался от целого собачьего выводка один лишь Глюк. Конечно, была еще пара особей, охранявших собственность Живетьевых в других местах, но не факт, что породу теперь удастся восстановить. Да и подчинялись выжившие собаки только почившей главе клана.

Я заперся у себя, немного поговорил по телефону сначала с Олегом, потом с Федей, чтобы понять, все ли у них в порядке и как дела в Верейске.

Оба они казались немного ошарашенными происходящими переменами. Оба намекали, что о некоторых вещах теперь нужно говорить только лично, а не по телефону. И оба выражали надежду, что все уже закончилось.

«Наивные, — пренебрежительно фыркнул Песец. — Все только начинается. При смене власти иначе быть не может».

«Ты же говорил, что твой создатель не интересовался властью?»

«Если он не интересовался властью, это не значит, что в его окружении никто не интересовался, а сам он жил в полной изоляции».

Песец поудобней устроился, поерзав задницей на иллюзорном травяном холмике, и продолжил:

«И если ты не интересуешься властью, все равно остается некая вероятность, что власть заинтересуется тобой.

Решит, что именно ты ее достоин. Она иной раз, как капризная женщина, выбирает только того, кому не нужна».

«Не сказал бы, что Шелагина она так уж тяготит»."

"«У него это скорее сублимация всех нереализованных возможностей, — туманно выразился Песец. — Сам посуди, разве была у него возможность получить свой кусочек счастья хоть где-то? В семье — проблемы, сторонних интересов нет, княжество пытаются отжать.

Да, он этого не понимал, но наверняка чувствовал. Такие вещи всегда заметны на ментальном уровне и давят. А из-за того, что непонятно, что именно давит, только хуже. Неизвестная опасность всегда страшней. И сейчас, захватывая власть, он думает больше даже не о ней, а о том, что это гарантия сохранения Шелагиных как носителей определенной крови».

«Власть как таковая ему тоже нравится», — не согласился я.

«Нравится. Но и гремучее чувство вины присутствует. Перед сыном и перед тобой.