Большие Песцовые радости

Целитель появился почти сразу после отъезда Шелагиных, тщательно проверил все параметры и в очередной раз сказал, что непохоже, чтобы инфекция во мне развивалась. Тем не менее, ответственность за снятие карантина он на себя не взял, сказал, что за мной и Грековым нужно еще понаблюдать.

Как только он от меня вышел, я отнес Глюка Грекову, которого проверили раньше, и переместился во дворец, в итоге получилось, что я приехал даже раньше отца и деда, о чем я им и сообщил по сети Древних, передатчики которой были при всех нас.

Зал заседаний заполнялся князьями, которые осматривались и переговаривались.

Репортеров в этот раз было решено не допускать, потому что мало ли куда зайдет обсуждение, не все княжеские слова стоит доносить до широкой общественности, тем более на Совет в этот раз собирались и губернаторы, которые пока еще не стали князьями, и князья, которые оставались ими формально из-за утраты реликвии. Например, Прохоров. Вопрос по ним тоже будет сегодня поднят, аккурат после голосования по новому императору. Или до? В очередности возможны варианты.

Судя по настроению князей, неожиданности по голосованию не должно быть.

С места, где я стоял, были прекрасно слышны разговоры. Нет, конечно, будущим императором представлял себя каждый, но каждый и трезво оценивал свои шансы, понимая, что при открытом противостоянии можно не только не стать императором, но и остаться без реликвии.

Разве что Прохоров бухтел, пытаясь найти союзников.

— Зачем нам столько новых князей? И какое право имеет Шелагин их назначать?

— Георгий Антонович, он их не назначает. Назначает императорская реликвия, — терпеливо пояснял ему Дорофеев.

— Да вы что? С каких это пор у обычного артефакта появилась собственная воля? — желчно спросил Прохоров.

— Вы так свою реликвию и не вернули?

— Не на условиях Шелагина. Прохоровы — княжеский род с тысячелетней историей. Мы не будем унижаться ради какой-то формальности. Кому нужны эти ваши реликвии?

Он презрительно скривился.

— Позвольте, а не вы ли требовали не так давно себе императорскую? — расхохотался Дорофеев, не принимая всерьез выступление собеседника.

— Александр Петрович, это принципиальный вопрос. Если отец погиб ради этого, то императорская реликвия должна храниться в нашей семье.

Заметьте, я говорю: храниться. Мы не претендуем на главенство.

— Да неужели? — усмехнулся еще один князь. — А как же правило, что во главе страны стоит тот, у кого в руках императорская реликвия?

— Устаревшее.

Не знаю, до чего бы они договорились, тем более что князья прибывали и прибывали, если бы не вошел Шелагин под руку с Беспаловой. Со всех сторон посыпались приветствия, отчего Прохорова совершенно неприлично перекосило — ведь при его появлении такой радости не было.