Большие Песцовые радости

Нужно же что-то старушке и на жизнь оставить, я ведь не зверь какой.

Я еще раз проверил, что все закрыл и нигде не наследил, а где наследил — все затер, после чего перенесся в свою комнату в Философском Камне. Спустился за Глюком, с которым сидел Олег в гостиной. С недовольным видом сидел, поскольку Ольга как уехала по вопросам своего платья, так и не вернулась и даже телефон отключила.

— Вдруг она передумала? — похоронным тоном сказал он.

— Точно не передумала, — попытался я его успокоить, — потому что тогда ей придется возвращать подарок к вашей свадьбе, на что она точно не пойдет.

— Какой еще подарок? — подозрительно спросил Олег.

— Мне с моей фабрики привезли рулон шелка, — пояснил я. — И Ольга из него собралась делать свадебное платье.

— Шелк? Из-за какого-то шелка она меня игнорит? — возмутился Олег. — У меня даже вдохновение пропало…

— Когда ты ее увидишь в платье из этого шелка, оно у тебя опять появится, — пообещал я. — Потому что там шелк не простой, снаружи аналогов нет, только на Изнанке. Короче говоря, увидишь — поймешь.

Олег недоверчиво скривился, и я решил, что Ольга его убедит куда лучше меня.

А еще, что его нужно отвлечь, а то он себя сейчас накрутит и выскажет потом невесте, что если между ним и шелком она выбирает шелк, то пусть за шелк и выходит замуж.

— Поможешь разобрать документы? — спросил я.

— Какие еще документы?

— Понятия не имею, но подозреваю, что среди них есть что-то очерняющее светлый облик Вьюгиных.

— Нам-то что до Вьюгиных? — проворчал Олег. — Мы теперь Песцовы, а ты вообще Песцов-Шелагин.

— А дядя Володя?

— Разве что Вовке помочь? — через силу выдавил из себя Олег.

— Ладно, давай глянем, что за документы.

Свалены папки были безо всякого порядка. Для начала я вытащил верхние, две самые тонкие. Как оказалось, там были в основном заметки, сделанные Федоровым-младшим на основании того, что говорили курсанты. К заметкам были приложены отдельные документы и флешка с фотографиями и аудиофайлами.

— Это что? — удивленно спросил Олег.

— Архив Федоровой, матери Евгения, — пояснил я. — Конкретно это уже задел для архива ее внука. Вряд ли он что-то пустил бы в дело прямо сейчас, но основа для шантажа уже есть.

Мелкого, конечно, но все же.

— То есть ты хочешь сказать, что Женька занимался шантажом? — изумленно посмотрел на меня Олег. — Мне всегда казалось, что он в нашей семейке один из самых нормальных.

Мне тоже вспоминался молодой мужчина, симпатичный, постоянно улыбающийся и находивший подход ко всем членам семьи. Даже тетя Алла, кажется, относилась к нему с некоей симпатией. Что не помешало ей недрогнувшей рукой отправить зятя на смерть. Да еще и повесить на него вину в аварии.