С Новым Гадом

Если что, я сижу в кресле, а рядом со мной кровать. Жги, Леночка.

— Жгу. Уже подожгла шторы там, где ты находишься. Беги оттуда, пока угарный газ не проник в легкие.

— Я встал с кресла и затушил их огнетушителем. Забрал у тебя спички и все приборы, которые могут что-либо поджечь. Итак, я облокотился о подоконник, действуй, Леночка.

— Подоконник крепкий? — сажусь на бортик ванной, еле сдерживая смех.

— Крепкий. Из стали. Давай, Ленка-пенка, у меня уже все зудит в штанах. И опережая твой словесный понос-это не вши и не половая инфекция. Я чист, аки младенец. Давай дорогая, будь решительнее.

— Ну хорошо, — как можно спокойнее произношу я, а у самой совершенно нет сил на серьезные речи. — Я беру твою…

— Твою?

— Твою п…

— П…?

— Я беру твою пипирку в руку…

— Как ты можешь брать мою пипирку в руку, если на мне штаны?

— А на тебе штаны?

— А чего я буду сидеть голой жопой на стальном подоконнике? — не знаю, как Вадим умудряется говорить все это серьезно, но я не выдерживаю-прыскаю смехом, что есть сил. — Женщина, я встал с подоконника и стою в ожидании тебя. Раздевай меня.

— Раздеваю, — еле произношу я.

— Ну?

— Что ну?

— Раздела?

— Да. Раздела.

— А я откуда должен это знать?

— На себя посмотри, узнаешь.

— Я одет, Лена.

— Тогда разденься.

— Лена, это ты или какая-то дура на проводе?

— Я-дура на проводе.

— Раздевай меня, блин.

— Эээ… ну раздеваю. Вот рубашку сняла.

— Мать моя матушка… Я медленно стягиваю с тебя галстук, провожу руками по твоей груди, расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке, провожу носом по обнаженной коже и бла бла бла. Вот так надо меня раздевать, понятно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Понятно.

— Тогда раздевай.

— Ты хочешь типа медленно и эротично?

— Так точно.

— Ну хорошо, — вдоволь отсмеявшись произношу я. — Я медленно иду к тебе, топая своими изящными пятками по паркету.

— По ламинату.

— Да, ламинату. Останавливаюсь в шаге от тебя и, пока ты облизываешься на мои просвечивающие в лифчике соски, толкаю тебя в грудь. Ты ударяешься копчиком, и пока боль просачивается в близлежащие ткани… я берусь за твой галстук и обматываю им тебе шею. Немного придушиваю и тянусь к твоим горячим губам. Прикусываю нижнюю губу…

— Женщина, галстук отпусти, он меня душит, — уже более мягким голосом с игривыми нотками произносит Вадим.

— Отпустила. Даже сняла.

— Отлично, продолжай.

— Я тянусь пальцами к пуговицам на твоей рубашке, но у меня не получается их расстегнуть, вместо этого я разрываю рубашку и рывком опускаю ее вниз, оголяя твою изящную… волосатую грудь.

— Она у меня не волосатая.

— Слава Богу.