Бриллиант Фортуны

 – Он произнес эту длинную фразу, вкусно, по-актерски подчеркивая голосом каждое слово. Алексей не отрываясь смотрел на него. – Ну так вот, зарубите себе на носу: я ни о чем не жалею. Можно родиться в сточной канаве, можно жить в сточной канаве, но если в жизни вы видели хоть что-то, кроме сточной канавы, вы никогда не сможете ее любить и быть к ней привязанным. Я ясно выражаюсь? Дно есть дно, как бы его ни расписывали господа сочинители и какие бы невообразимые добродетели там ни находили. Кроме того, неправда, что на дне можно быть свободным от условностей, – напротив, там столько же ограничений, сколько и в обычном обществе, и даже скажу больше: эти ограничения, как кривое зеркало, повторяют ограничения и условности верхнего, нормального общества. А впрочем, – Видок резко переменил тон, – мы уже пришли! Следуйте за мной и внимательно смотрите под ноги, тут столько мусора навалено, что немудрено свернуть себе шею.

Они вошли в унылый, замызганный дом и стали подниматься по лестнице. Где-то надрывно плакал ребенок, где-то мать с воплями и угрозами лупила дочь, которая выла, как собачонка. Алексей весь похолодел и дернулся, услышав этот вой."

"– Даже не вздумайте, – просипел Видок, уловив его движение. – Мы идем на пятый этаж, и точка.

– Как можно так истязать ребенка? – сердито спросил молодой человек.

– Лучше утешьтесь мыслью о том, как ребенок отыграется, когда вырастет, – хладнокровно ответил старый сыщик. – Потому что все родители, которые бьют детей, однажды становятся старыми и слабыми, а их дети – взрослыми и сильными.

– Все-таки Полина права, вы ради требований момента готовы придумать любую теорию, – не удержался Алексей. – А вы не думаете, что дети не только захотят отомстить своим родителям, но и воспримут от них модель отношений в семье и точно так же будут бить своих детей, которые ни в чем не виноваты?

– Согласен, – тотчас же ответил Видок. – Жизнь ужасна и полна отвратительной несправедливости. Так было всегда, и так всегда будет, пока стоит мир. Вы хотели услышать от меня эту прописную истину? Вы ее услышали. Вы думаете, что сейчас пойдете, пристыдите мамашу, может, даже пригрозите ей, заставите отпустить ребенка, и все наладится? Ничего подобного: как только вы уйдете, она примется избивать дочь с удвоенной яростью, а она возненавидит вас еще больше, чем ее.

– И из этого следует вывод, что ни во что не стоит вмешиваться, раз жизнь все равно несправедлива, – съязвил Алексей в запальчивости.

– Нет, – холодно ответил Видок.