Бриллиант Фортуны

Собственно говоря, это было одной из причин того, почему она так любила читать о свершениях минувших дней. Вообще в истории ее интересовали только люди и их страсти, а вовсе не скучные перечни дат и бесконечные войны.

– Да, – вздохнул Видок в ответ на ее слова, – потому что бедняжку Габриэль отравили. В ее честь этот камень и был назван «Принцесса грез». При Людовике XIV его огранили, придав ему совершенную форму. Правда, при этом камень потерял часть веса – он весил шестьдесят каратов, а стал весить только сорок два. Зато по блеску и игре никакой другой не мог с ним сравниться. А цвет! Знаете, зеленый цвет – один из самых моих любимых. Кстати, у моей первой девушки глаза тоже были зеленые, и я считаю, что это хорошее предзнаменование.

– Вы точно уверены, что она была первой? – не удержался от колкости Алексей. – Ведь столько лет прошло…

Видок подозрительно покосился на него, но ничего не сказал и только покачал головой. Полина старательно разглядывала потолок, хотя на нем не наблюдалось ровным счетом ничего интересного.

– Ну, раз вы в состоянии язвить, значит, дело у нас наладится, – заметил Видок. – На чем я остановился?

– На том, что ни один алмаз не мог сравниться с «Принцессой грез», – подсказала Полина.

– Да. Но вот пришла революция, и шайка из семерых ловких человечков решила прибрать к рукам сокровища короны, благо никто как следует за ними не приглядывал. Во главе ее стоял Жорж Понселе, он и разработал план. В подручных у него оказались Луи Прель, бывший мясник, Луи Мобюз, с которым Понселе вместе сидел в тюрьме, Жак Одрие, Жан Тербийон – два ловких вора, Люсьен Конт – бывший ученик ювелира, который когда-то ограбил своего хозяина, и, наконец, Симон Брюле, бывший монах.

– Дед Жанны, – вставил Алексей. – Верно?"

"– Верно, – согласился Видок. – Все прошло как по маслу, и сокровища вскоре были у них. Тут-то и началось самое интересное. Жорж Понселе был известен своим крутым характером, и подельники не слишком ему доверяли. Они подозревали, что он может захапать… пардон, мадемуазель, заграбастать всю добычу и смыться. Он уже договорился с одним ювелиром о продаже, но вот договориться с собственными товарищами оказалось куда труднее. Кажется, Луи Прель первым поднял вопрос о разделе добычи. Каждый берет свою долю, и все разбегаются, а если кого сцапают – никто никого не знает. Так он предложил, и все остальные его поддержали. Жорж Понселе был в ярости, но он остался в меньшинстве и ему пришлось как смириться. В общем, он согласился на раздел.

– А дальше? – с любопытством спросила Полина.

– Дальше самое интересное. – Видок заметно оживился. – Представьте себе грязную берлогу, в которой на единственном колченогом столе свалена груда сокровищ.