Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки»

Я сбежала от мужа-дракона, но не для того, чтобы уйти в загул. От плотника надо срочно избавляться, пока я ещё в состоянии держать себя в руках. Моя задача – жить ради сына.

“Зря!” – раздаётся в голове голос.

– Мурик, – рявкаю я от неожиданности.

И тут же осекаюсь, наткнувшись на удивлённый взгляд плотника.

– Мяу-у-у! – вылетает из-под стола чёрный комок и с надеждой спрашивает уже мысленно: “Кормить будешь?”

А я смотрю на него с недоумением, потому что голос, который я уже дважды слышала в своей голове, совершенно не похож на голос моего кота.

“Ну, – требовательно вопрошает Мурик.

 – Зачем звала?”

Я без сил опускаюсь на лавку. Кажется, я схожу с ума. Чего и следовало ожидать, если только весь этот мир с самого начала не шизофренические видения.

– Вам плохо, нира? – доносится через гул в ушах обеспокоенный голос плотника. – Вы побледнели.

Горячая рука касается моего плеча, возвращая к жизни.

Сердце бешено колотится. Нет, Рейкен реален, и мир реален, и странный голос тоже реален, будь он неладен. Но если не Рейкен и не Мурик, то кто произнёс те слова?

“Мурик! – мысленно обращаюсь я к коту в последней надежде.

 – Ты что-то говорил?”

Кот заскакивает на лавку, лениво потягивается и зевает, демонстрируя внушительные белые клыки.

“О чем ты, хозяйка? Я дремал. А что не так?”

– Ничего, – бормочу я, растерянно проводя рукой по лбу. – Всё в порядке.

Уж и не знаю, кому я отвечаю. Скорее всего, обоим.

Дэйр, почувствовав моё состояние, издаёт хныкающий звук и тянет ручки ко мне.

– Удержите, нира? – с тревогой спрашивает Рейкен, не спеша передавать мне сына.

– Да уж как-нибудь удержу, – отвечаю я уже спокойно, без вызова.

Принимаю сына и устраиваюсь на лавке поудобнее.

Дэйр довольно агукает, тянется маленькими ручками к моему лицу. Но мысли так и кружатся вокруг того странного голоса. ""Отличный самец. И отец тоже отличный"". Откуда это взялось? И почему мне показалось, что голос… женский? И одновременно какой-то хищный, довольный.

– Я закончу с полками в подвале, – говорит Рейкен, – но чуть позже. Пока займусь креплениями вон того шкафа.

Он указывает на массивное сооружение, в котором хранится основная кухонная утварь: кастрюли, сковородки и противни.

– Дэйр активный малыш.

Оглянуться не успеете, нира, как начнёт бегать, а шкаф не очень устойчив. Не приведи Всеблагой, опрокинется от толчка.

Я вздрагиваю, представив ужасную картину. И снова теряюсь, не понимая, как мне следует относиться к плотнику. Не каждый ведь так досконально продумает и позаботится даже о мельчайших деталях для безопасности чужого малыша.

А заодно я понимаю, что Рейкен не хочет спускаться сейчас в подвал, потому что не уверен, что я сейчас не грохнусь в обморок.

И всё же… будущего у нас с ним нет.