Будь моей Брейшо

 – Правда, Кэп?"

"Внезапно ее пальцы скользят по внешней стороне моего бедра, и когда они опускаются под резинку моих трусов, мне требуется все мое самообладание, чтобы не обхватить ее за шею и не задушить на месте… но тогда мне придется пережить еще одно поражение, ведь Кэптен тут же придет ей на помощь.

Поэтому, когда она начинает стягивать мои трусы вниз, толкая вдоль бедер, я позволяю ей и это.

Трусы падают к моим ногам.

Глаза Кэптена устремляются на меня, его лицо искажается.

Мэллори, стоя спиной к нему, спрашивает:

– Виктория смотрит на тебя?

Кэптен кивает, и ее руки скользят по моему телу.

Я стискиваю зубы – она насилует меня при нем. Стыд окрашивает мою шею и щеки, но мое тело реагирует на ее прикосновения, и я не могу остановить судорожный выдох.

Грудь Мэллори раздувается, она гордится тем, что она кусок дерьма. Ее голубые глаза встречаются с моими, и она продолжает свои мучительные ласки.

На мгновение она отрывает свои губы от моих, и я бросаю взгляд поверх ее плеча.

Кэптен не останавливает ее, но зачем ему это делать?

Он пришел сюда не для того, чтобы спать со мной.

Он пришел к ней.

– Бери меня, Виктория, – приказывает Мэллори тихим мурлыканьем, и в глазах Кэптена я вижу страх и вину.

Если я не могу поцеловать тебя в губы, Кэп, я соглашусь на имитацию. Я попробую тебя на ее губах.

Притягиваю ее к себе, по-прежнему желая вцепиться ей в горло. Ее глаза горят насмешливым блеском, за которым следует тихое, целеустремленное «да».

Я беру ее рот в свой, как это делал он, и когда она стонет, мое сердце плачет.

Отрываюсь от нее, проглатывая слезы, которые угрожают разоблачить меня.

Я сильная, но не настолько.

Мэллори хватает край моей рубашки и начинает тянуть вверх.

– Нет, подожди!

Мы обе замираем, когда Кэптен наконец заговаривает – громким, паническим голосом. Этот голос выдает его.

Мэллори неохотно отстраняется и переводит на него взгляд. Край моей рубашки все еще сжат в ее руке. Она смотрит на свой палец, тот, который сумела ввести мне во влагалище, и проводит им по губам.

– Ты пробовал ее на вкус, Кэптен?

Глаза Кэптена встречаются с моими, расширяясь. Кажется, он понимает, что девушка, стоящая между нами, которую он когда-то любил, хочет не его, а меня.

КэптенЕсли бы я мог в эту минуту говорить, я бы не знал, что сказать.

Мэллори и Виктория.

Девушка, которую, как мне казалось, я любил, и девушка, которую, как я теперь знаю, люблю.

Смотрю в глаза Мэллори, пылающие ревностью, и до меня доходит, что она делает все это не в обманчивой попытке завоевать меня, нет.

Она ревнует ко мне.

Ее попытки вернуться в мою жизнь, наша дочь – все это ложь. Все это не имело никакого отношения ни к нам, ни ко мне, ни к Зоуи.

Это было о Виктории, и боль, которую оставляет после себя ее потеря, чертовски хорошо мне знакома.