Будь моей Брейшо

– Доведи меня до экстаза, Кэп, и отнеси в постель, как ты сказал…

Ее клитор наливается, ее груди дразнят меня. Все это принадлежит мне и только мне.

Вагина пульсирует, она кричит и падает на меня. Это первый ее оргазм за сегодняшний вечер, но не последний.

Когда ее дыхание замедляется, я беру губку и осторожно намыливаю ее тело. Соски Виктории снова твердеют, превращаясь в острые пики. Ничего не могу с собой поделать – сжимаю их между пальцами и массирую.

Она стонет.

– Еще…

Я тяну и кручу, а когда ее ноги начинают сжиматься, я двигаюсь дальше вниз, но замираю. Не знаю почему, но легкий испуг покалывает кончики моих пальцев, когда я хочу ощупать ее живот, ее шрамы. Шрамы, которые она прятала, чтобы защитить слова, важные для всех нас.

– Кэптен, – шепчет она, – каждая частичка меня принадлежит тебе.

Мое сердце выбивает сумасшедшую дробь, когда она кладет свои руки на мои и ведет ими по своему животу. Эти шрамы не разгладить, но я даю обещание:

Я буду чувствовать каждый удар, нанесенный ей вольно или невольно.

Я приму на себя ее боль.

Я успокою ту боль, которую она перенесла.

Поворачиваю ее, наклоняюсь и покусываю ее ягодицы, массирую бедра и икры.

Вода смывает с нас всю грязь сегодняшнего дня – я имею в виду ту грязь, которая осела в наших душах.

Виктория приподнимается на цыпочки, обнимает меня за шею и прижимается ко мне, а я в первый гребаный раз за последнее время чувствую, как гвозди, вонзившиеся в меня, исчезают, будто их не было."

"Я был на грани, когда узнал, что у меня есть дочь, я чуть с ума не сошел, когда не мог ее найти, а когда я нашел ее, то был вынужден оставить Зо-Зо у Марии, потому что не мог вернуть ее домой, пока не сделал все, чтобы она была в достаточной безопасности.

В глубине души я знал, что в какой-то момент мне придется встретиться с Мэллори лицом к лицу, и мне даже хотелось этого – чуть-чуть, хотя я пылал яростью из-за того, что она сделала. Теперь я понимаю, что она ни хрена не заслуживала – ни моего гнева, ни тем более любви.

Да, Мэллори пустышка, она приняла решение, которое я никогда не пойму, но это было ее решение, и я бы не смог что-либо изменить. Некоторые люди не созданы для того, чтобы быть родителями, или, может быть, они не готовы – пока не готовы, и их время придет позже.

Однако есть нечто выше, чем просто родительские чувства, – есть любовь. Я не верил в это раньше, но теперь знаю точно. Я был бы счастлив никогда больше не видеть Коннора Перкинса. Я думал, что он мне никто. Муж моей матери из-за рака не смог подарить ей детей – и мать родила меня от Перкинса. В принципе, с его стороны это был бескорыстный поступок, но мне было неприятно осознавать, что все сложилось именно так.