Букелларий

Лангобарды построились полукругом в две шеренги на городской улице перед входом в тоннель. Несколько человек держали трофейные копья. Еще четверо вооружились железными прутьями, которые подпирали ворота. Наверное, думали, что нас будет атаковать конница, потому что сами привыкли так нападать. Не думаю, что в городе осталось большое количество лошадей. Осажденным приходится выбирать, кого кормить — животных или воинов. Вторые важнее. Да и лошади человечину не едят, а люди конину — запросто. Впрочем, пока никто не собирался на нас нападать. Город был тих и неподвижен, словно оцепенел от мороза. Как догадываюсь, мавры сейчас спят в обнимку с женщинами и видят сладкие сны — последние сны в своей жизни.

Тишину нарушили франкские воины. Они небольшими группами заходили в город через открытые ворота. Я направлял их налево и направо, стараясь, чтобы на улице по обе стороны от ворот накапливалось примерно одинаковое количество. Когда в каждом отряде стало сотни по три, отправил оба по соседним улицам к центру Авиньона, где по показаниям жителей, сбежавших из осажденного города, обитали вражеские командиры. Шум шагов и бряцанье оружия быстро стихли, точно оба отряда растворились в ночной мгле.

— Может, и нам пора? — спросил Алахис шепотом, хотя проходящие мимо нас воины производили столько шума, что разбудили, наверное, жильцов из ближних домов.

— Не спеши, — ответил я. — Лучшие дома находятся на улице, которая перед нами, и мы пойдем по ней первыми.

Чуйка на этот раз не подвела меня. В центре Авиньона послышались звуки боя, и вскоре на нас вылетел конный отряд человек в сорок. Видимо, мавры решили, что франки проникли в город не со стороны реки, по берегу которой можно было попробовать прорваться, потому что там не было рва и вала. Я стоял позади лангобардов, построенных в две шеренги, регулировал движение заходивших в город соратников. Услышав топот копыт, приказал вновь прибывшим образовать третью шеренгу и занял в ней место."

"Интересно было почувствовать себя в шкуре тех, на кого нападал. В темноте мавры казались плотной массой, заполнившей улицу во всю ширину и как бы скользящей стремительно в нашу сторону. Если бы не стук копыт, впечатление было бы и вовсе жутким. Я закрылся щитом и перенес вес тела на левую ногу, выставленную вперед. Мавры врезались в нас с такой силой, что смели почти всех в первых двух шеренгах, а кое-кого и в третьей. Рядом со мной вдруг вырисовалась темная конская морда, оскалившая крупные зубы, показавшиеся мне снежно-белыми, хотя у лошадей они всегда желтоватые. Я на инстинкте кольнул саблей снизу, как бы желая, чтобы конь закрыл рот. Он вскинул голову и, видимо, попробовал взбрыкнуть, но в толчее не получилось.