Бывшие. Я не смог ее забыть

От него так пахнет…

Я не про алкоголь. Даже не про его парфюм. От него самого пахнет сладко. Я теряюсь…

Мои принципы рвутся.

Буквально физически это ощущаю, когда он прикусывает мою губу, а я непроизвольно выгибаюсь в спине.

Дальше его руки забираются мне под свитер. Щелкает бюстгальтер. На грудь ложатся крупные, горячие ладони. Сжимают. Соски резко становятся чувствительными и твердыми...

Еще миг.

И я оказываюсь у него на руках. Он толкает дверь сбоку. Еще один, и я лежу на огромной постели. Вокруг мрак. А мои принципы…их больше нет. Эмиль снимает рубашку, жестко дернув ее в разные стороны.

У него красивое тело. Ровный ряд кубиков, смуглая кожа, дорожка волос, уходящая в брюки.

Я не знаю, когда я теряю свои принципы, но я все-таки становлюсь Катей. И мне прекрасно известно, что за такое судьба обязательно накажет меня.

Все возвращается.

И гореть мне за это в аду, но…я не могу остановиться. В моменте мне хорошо.

Он жестко входит в меня, и я издаю громкий стон, цепляясь за его спину ногтями. Горячие губы находят мое ушко, а шепот жжет до костей.

- Громче. Кира.

Мое имя звучит из его уст, как заклинание.

Я когда-то не понимала Катю. Я очень сильно ее осуждала, а теперь…

Мои принципы разрываются и тонут в пошлых шлепках и грубых фрикциях, которые доводят меня до первого оргазма за много лет всего за пару минут. И это самый мой яркий оргазм…

«Главное»

Лера

Когда я выбегаю из дома Эмиля, пару мгновений стою перед подъездом и стараюсь надышаться.

Не получается.

Кости крутит, желудок тоже.

Меня дико тошнит. Бьет дрожь. В душе полная смута…

Щеки снова мокрые от слез, и я смотрю на темное небо, задавая один-единственный вопрос: за что?

Мне правда непонятно.

Поток машин тянет меня от дома медленно. В зеркало заднего вида я еще долго вижу баню с черной крышей. Наш разговор оседает в легких непонятной трухой. Вроде бы, да? Он не сказал ничего такого, а я чувствую, как меня сносит и несет дальше на глубину…

Боже…

Нет, я не готова сейчас вернуться домой. Езжу бесцельно по городу, пока поток продолжает редеть, и в какой-то момент оказываюсь рядом с хорошо знакомым зданием.

Конечно, внутри я провела много дней, а бывало, и ночей. Я здесь работала. Я добивалась высот, и мне все так нравилось, а теперь…внутри пустота.

Мне больше не перешагнуть порога издания. Больше я не пройдусь по его коридорчикам, как по венам прямо к сердцу - к кабинету Светланы Юрьевны.

Ее лицо возникает перед глазами. Окатывает стыдом и ужасом…

Как я могла такое сказать? Да, она сука. Это факт. Даже аксиома. Но она многому меня научила, а я…как последняя овца, взяла и сорвалась в бездну.

Покалывает пальцы.